В доме Охотника - Светлана Гольшанская

Она даже не успела подумать, как ударилась спиной и потеряла сознание. Очнулась от того, что прямо над головой загрохотал гром. На лицо крупными каплями падала вода. Герда открыла глаза. Вокруг сгущались сумерки. Наверное, солнце зашло, а грозовые тучи скрыли луну и звезды. Герда попробовала пошевелить руками и ногами. Те нехотя повиновались. Голова раскалывалась. Но в остальном все было в порядке. Поднатужившись, она поднялась на ноги и огляделась. Ей повезло упасть на какой-то выступ, но в темноте не было видно, где он заканчивается. Герда встала на колени и, руками нащупывая землю, принялась искать склон. Под ним можно будет укрыться от дождя. Снова повезло. Обнаружилась небольшая пещерка, в которой можно было спрятаться. Не доставало только сухого хвороста, чтобы развести костер и согреться.

Через пару часов буря стихла, тучи расползлись. Выглянула большая, круглая как блюдце луна. Шум в голове и боль в суставах притупились. Герда выглянула из пещеры. Склон стал мокрым и скользким, но теперь его хотя бы было видно. Чтобы добраться до вершины до рассвета медлить нельзя. Если ей суждено утонуть подо льдом, то вряд ли она разобьется, упав с горы. Герда снова карабкалась вверх. Повезло. Трудный подъем закончился всего через несколько саженей. Герда выбралась на горизонтальную поверхность и упала, судорожно пытаясь отдышаться. Но времени совсем не оставалось. С этого места тропа легко проглядывалась даже в лунном свете. Придя в себя, Герда двинулась по ней торопливым шагом. Через полчаса она уже была на плоской, поросшей мелким кустарником вершине.

Герда подобрала с земли камень и очертила большой круг на тонком слое почвы. Едва успела закончить, как из-за гор на востоке забрезжили первые лучи. Лиловые сумерки медленно отползали вместе с туманом в низины. Мир попеременно окрашивался в серый, зеленый и желто-красный цвет, пока солнце огненным диском полностью не выплыло из-за небосвода.

Успела. Герда опустилась на землю. Дико хотелось спать. Именно это она и собиралась сделать, тем более нужно было сидеть здесь аж до заката. Она свернулась калачиком и подложила руки под голову. Сон походил на бред, привидевшийся во время болезни. Картинки быстро сменяли одна другую, не оставляя в памяти ничего, кроме тоски и смутного страха. Из всех образов удалось вычленить лишь один самый яркий. Они с Николасом стояли посреди огромного холла и ругались. Герда чувствовала, как по щекам текут слезы.

— Как я могу тебе верить, если ты постоянно меня обманываешь?! — кричала она.

— Но это же совершенно неважно. Я просто хотел тебя защитить, — истово убеждал он. — Я люблю тебя, а ты меня. Только это имеет значение.

Он протягивал к ней руки, чтобы обнять и поцеловать, но она отстранялась.

— Тогда скажи, что еще ты скрываешь!

— Ничего, клянусь!

— Ты снова лжешь. Я же чувствую. Если ты действительно меня любишь, скажи правду!

— Я не могу, — разводил он руками. На его лице отражалось столько боли, что она не могла больше ничего требовать.

Что было дальше, она не помнила. Снова захватила круговерть образов, тревожных и непонятных. И сквозь них всех Герда видела его подернутые болью глаза, болью, за которую она чувствовала свою вину. Зачем она его отталкивала? Ведь достаточно было лишь протянуть руку. И вот оно счастье, блаженное и безмятежное, нарушаемое лишь идущими по зеркальной глади воды кругами. Знать бы, что их вызывает, круги.

Она перенеслась на изученное до мельчайших деталей ледяное плато. Всадник, спешенный, стоял рядом. Лед под ногами вот-вот треснет. Герда сама протянула руку, ведь знала, что это Николас. Может, так ей удастся убрать печаль с его лица? Как только их пальцы соприкоснулись, она начала падать. Но он держал. Крепко. Не желал отпускать. Круги. Нужно узнать, откуда круги. Все равно это лишь сон. Она не умрет здесь.

— Отпусти. Мне надо туда, — попросила она, но всадник крепче вцепился в ее руку. Герда взмолилась: — Николас, пожалуйста!

Он упорно не желал отпускать. Герда подалась вперед и сдернула с его головы капюшон, чтобы заглянуть в глаза и попросить еще раз. Но вместо Николаса она увидела свое собственное лицо. Ее держит страх!

— Пусти меня, я приказываю, — велела она тем же тоном, каким учил повелевать животными Финист. Разжимая палец за пальцем, страх отпускал. Герда набрала в грудь побольше воздуха. Сильное течение подхватило и понесло под лед. Когда грудь уже сдавило от боли, над головой показалось отверстие. Герда вынырнула на поверхность. Долгожданный вдох пьянил глотком пряного вина. Она обнаружила себя посреди темной пещеры. Кто бы ни мутил воду, он должен быть здесь. Выбравшись из пещерного озера, Герда пошла по узкому тоннелю, в конце которого мерцал крохотный огонек. Он вывел в большой зал. В колодце над головой виднелось звездное небо. Впереди у дальней стены полыхало рыжее пламя. Герда несмело шагнула навстречу. Это был он!

— Шквал! — ахнула Герда и хотела побежать к нему, но тут из-за ее спины кто-то выскочил.

Она испуганно замерла. Полупрозрачная фигура девушки с картины в Будескайске поплыла к Шквалу, но стоило ей приблизиться на расстояние вытянутой руки, как кот понесся прочь.

— Безликий, остановись! Ты мне нужен. Ты всем нам нужен, — позвала незнакомка и начала преследовать его.

Вместе они долго кружили по пещере, пока девушка не растворилась в самом темном углу. Кот остановился и внимательно посмотрел на Герду. Она несмело двинулась ему навстречу.

— Шквал, — тихо звала Герда, украдкой утирая бегущие по щекам слезы. — Миленький мой, я так скучала. Я все время о тебе думала. Пожалуйста, вернись и не оставляй меня больше.

Кот выпучил глаза и также несмело потрусил к ней. Герда побежала, и Шквал тоже со всех ног бросился ей в объятия. Пещеру озарила яркая вспышка. Герда зажмурилась, чтобы не ослепнуть. Послышался стук барабанов, ритмичная музыка диковинных инструментов. Она удивленно распахнула глаза. Вместо Шквала перед ней стоял Николас. Он крепко держал ее за руки и вел в танце, мелодию и ритм которого она никак не могла уловить.

— Перестань трястись, — прошептал он надломленным голосом, странно серьезно, без тени обычного ехидства или язвительности. — Я не собираюсь тебя убивать. По крайней мере, сейчас.

Герда сглотнула. Что она такого сделала, что он смотрит на нее с такой жгучей ненавистью? Хотелось сквозь землю провалиться. Он выпустил ее руку и закружил вокруг себя, подражая остальным танцующим. Мир вспыхнул. Герда очнулась на кровати нагая под тонким покрывалом. Она тревожно заворочалась, но чья-то рука обвила талию и заставила лежать смирно.