В доме Охотника - Светлана Гольшанская

— Все нормально? — спросил он, помогая Герде подняться. Та слабо кивнула и вошла в комнату следом за ним.

— Я сдала? — с робкой надеждой спросила она. Финист подбадривающе улыбнулся, а Николя наоборот отвел взгляд. — Я получу назначение и класс?

— Не совсем, — ответил последний.

— Что?! — глаза оборотня округлились.

— Не волнуйся, на твоих рекомендациях это не отразится, — попытался увещевать его Охотник, но Финист взъярился еще больше:

— Да причем здесь?!

— Дар Герды слишком редкий. Мы не можем быть уверены, что знаем, как он работает. Я считаю, что ей понадобится больше времени, чтобы освоиться под присмотром наставника.

— Но как же… — прошептала Герда одними губами. Она же больше узнала о даре из книг без помощи «наставников». Впрочем, с чтением мыслей Николя вышло скверно.

Охотник продолжал:

— К тому же, она наивна, как ребенок, и недостаточно рассудительна, чтобы жить одной и приносить пользу компании.

— Но как же… — прошептала Герда одними губами. Он прав. Такой она и ощущала себя все время.

— Только не загоняй себя, — Охотник успокаивающе коснулся ее щеки. — Ты ни в чем не виновата. Все произошло слишком быстро: смерть отца, потеря дома, дар. Твой мир перевернулся с ног на голову, и никто не ждет, что ты быстро сможешь все понять и принять. Надо научиться здраво оценивать собственные силы и не доводить себя до изнеможения чрезмерной нагрузкой. А это у тебя, прости, пока не получается.

Герда не нашлась что ответить, зато Финист молчать не собирался:

— На себя бы лучше посмотрел. Тоже мне, великий оценивальщик собственных сил.

— Сейчас речь не обо мне, — отмахнулся Николя. — Я всегда знаю, что делаю и чего мне это будет стоить.

Хотелось забиться в угол и не слушать. Неужели сегодняшний экзамен ничего не значил? Тогда зачем понадобилось шутовское представление? Она бы в любом случае не сдала!

— Хватит нести чушь! — вспылил оборотень. Хорошего расположения к Николя хватило ненадолго. — Скажи ей правду!

— Финист, выйди, — устало попросил Охотник.

Оборотень опешил:

— Ну и прекрасно. Продолжай вести себя как идиот, а с меня хватит.

Финист вышел за дверь, яростно ею хлопнув. Николя покачал головой и подошел к замершей в испуге Герде.

— Я хотел сказать, что несмотря на блестящие способности и рвение к учебе, ты очень уязвима перед опасностями, которые ждут тебя за порогом этого дома. Твой дар — очень ценная находка, которой захотят воспользоваться непорядочные люди. Я не хочу ни отправлять тебя в Дюарль, ни тем более оставлять одну.

О чем он? Неужели он думает, что она настолько глупа и беспомощна, что не сможет отличить плохих людей от хороших? Неужели ее дар более ценен, чем дар Вожыка или Майли?

Николя взял ее за руки и заглянул в глаза:

— Финист в чем-то прав, — вздохнул он. — Есть еще одно обстоятельство.

Герда напряглась. Он скажет?

— Я не могу тебя отпустить. Поэтому я так затянул с экзаменом. Поэтому в глубине души хотел, чтобы ты дала мне повод держать тебя здесь подольше. Я как-то сам не заметил, что привязался к тебе и не могу больше помыслить своей жизни без тебя. Думаю, теперь, когда все разъедутся, у нас появится шанс узнать друг друга получше. Быть может, из этого что-то выйдет. Мне… мне бы очень хотелось.

Герда смутилась. Не ожидала. Он же почти признался в любви, а она даже одного слова ответить не смогла. Нет, он ей нравился, нравился больше всего на свете, но признание все меняло. Их отношения уже никогда не будут такими простыми и непринужденными, как прежде.

— Я… — начала Герда, когда увидела, с каким томлением он смотрит на нее. — Я все же смогла… Смогла прочитать одну вашу мысль.

Николя удивленно вскинул бровь:

— О чем?

— Обо мне. Я видела себя в ваших мыслях.

— Что ж, в этом нет ничего странного. Я часто о тебе думаю, — улыбнулся Николя. — Это доказывает, что никто кроме тебя самой не знает предела твоих способностей. Если ты захочешь, сможешь стать сильнейшей среди тех, кто обладает даром.

— Не уверена, что мне это нужно, — пожала плечами Герда.

— А что тебе нужно?

— Вы же сами сказали, перестать быть ребенком.

— Со временем это обязательно случится. Послушай, через два дня я уезжаю на Авалор. Там недавно начались волнения, единоверческая власть ослабла. Этой мой единственный шанс побывать дома. Ты могла бы поехать со мной. Это бы стало нашим первым совместным приключением.

— Я не знаю. Это так неожиданно, — замялась Герда. Если бы он предложил ей это до своего признания, она бы с радостью согласилась, но сейчас это выглядело как обязательство. Что если она его разочарует?

— У тебя еще есть время подумать, — сокрушенно ответил Николя. — В любом случае, ты всегда можешь дождаться меня здесь с Эглаборгом и Вожыком. Не думаю, что задержусь на Авалоре дольше, чем на месяц.

— Или уехать в Дюарль с Финистом и Майли? — она не знала, почему задала этот вопрос. Просто хотелось проверить границы своей свободы.

— Не думаю, что тебе там понравится.

— Почему?

— Мне не понравилось. Дорогие наряды, жеманные манеры, двуличные улыбки — там невыносимо душно.

Герда потупилась. Она и здесь, в Упсале, часто чувствовала себя не в своей тарелке. Слишком привыкла к простой жизни в лесах, где никому не было дела до того, кто ты и как выглядишь. Да, наверное, глупая идея — стремиться в столицу Норикии. Здесь куда спокойнее.

— Я приму твое решение, каким бы оно ни было. Только не мешкай. Времени до моего отъезда не так много.

Герда кивнула и повернулась к двери, но Охотник неожиданно развернул ее к себе и поцеловал в губы.

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты поехала со мной, — вкрадчиво произнес он.

— Мастер Николя… — начала Герда, но Охотник приложил палец к ее рту.

— Пожалуйста, зови меня Николас, как раньше, — попросил он, поглаживая ее ладони большими пальцами.

— Ма… — По телу пробежал озноб, резко бросило в жар. — Николас, — его имя далось с трудом. Язык еле шевелился, словно прилип к чему-то вязкому, преодолевая въевшийся в голову запрет. — Опусти… те. Мне надо побыть одной.

— Да, конечно. Я буду ждать твоего ответа, — с сожалением согласился Николя.

Герда выскочила за дверь и побежала к себе. В коридоре попытался остановить Финист, но она не стала слушать и захлопнула дверь у самого его носа. Не хотелось никого видеть, ни уж тем более разговаривать. Она упала на кровать и расплакалась. Почему не получилось просто ответить «да»? Ведь она всю жизнь мечтала об этом. Так почему сейчас так страшно, что руки леденеют и трясутся? И Николя, то есть Николас расстроился из-за ее неуверенности. Он так смотрел! Ни у кого прежде, даже у него самого, она не видела такого взгляда, полного тоски, робкой надежды и грусти. Сердце сжималось от жалости, и все же она не смогла этого сделать, потому… потому что он тысячу раз прав. Она ребенок. Просто невозможная трусиха!