Бастард - Тимур Вычужанин

Да, пожалуй, иногда моя фантазия действительно выходит за пределы разумного, но я никогда не пытался и не буду пытаться что-то сделать с этим, ибо без неё жизнь для меня казалась бы слишком серой и однообразной, а воображение спасает меня от подобной катастрофы, разбавляя тяжёлую и рутинную обыденность своими яркими вспышками салютов в ночном небе, спасая меня от долгих и мрачных измышлений по тому или иному поводу, для коих времени у меня почему-то всегда было предостаточно. Будто бы это была ещё одна злая насмешка судьбы. Да, пожалуй, когда-нибудь мне всё-таки придётся вспомнить слова путешественника, встреченного мною в поле, где я покусился на его стог, в котором этот человек уже собирался провести ночь в гордом одиночестве. Действительно славные это были деньки, когда от выполнения порученных мне заданий ещё не зависели судьбы людей, и я не чувствовал на себе день ото дня прижимающий к земле всё сильнее и сильнее невыносимый груз ответственности за людей, коих ты даже не имел чести знать; когда я мог просто ехать сам по себе куда глаза глядят, не задумываясь о судьбах королевств и мира, просто выбирать себе компанию и следовать по пути, который выбирал себе сам, когда я был ничего не значащим на мировой арене человеком, пусть это и прозвучит странно для тех, кто всегда мечтал о власти, славе, деньгах и возможности всё решать за других людей. Причём решать так, что никто не смог бы противиться твоему выбору. Так вот, мне сразу хочется сказать, что без зазрений совести такое могут делать лишь люди совершенно подлые и бездушные, все остальные же обречены на постоянные сомнения и метания, потому что без этого невозможно править. Даже при самых мудрых решениях всегда найдётся хороший человек, которому из-за них заживётся хуже, чем раньше, но, даже зная это, правитель всегда должен следовать принципу меньшего зла и выбирать то, что лучше именно для большинства подвластных ему людей. Так что у подобного могущества, как и у всего в этом мире, есть и тёмная сторона почётного ордена. Тот скиталец тогда приветствовал меня не слишком дружелюбно, отреагировав на моё весьма наглое и беспардонное вторжение в его "ночлежку" так же активно, как и я на своё сегодняшнее "утреннее обливание". Однако мне быстро удалось уладить назревающий конфликт. Конечно, скорость эта была связана не столько с моими дипломатическими талантами, сколько с добродушностью моего будущего собеседника (ну какой человек не становится волком, если незнакомый мужик пытается вломиться в уже забитый стог и при этом чуть ли не топчется тебе по голове?). Мы разговорились. Продвижению нашего знакомства сопутствовало так же и тот факт, что мой новый знакомый был жутко голоден, а у меня как раз были свежие продукты, ибо по пути, приведшему меня на это поле, я решил завернуть в город, чтобы пополнить свои припасы, так как путь предстоял неблизкий. Нас подбадривал алкоголь. А после моего длинного и душещипательного монолога уже не помню на какую тему, он, немного помолчав перед этим, сказал мне то, что я запомнил на всю свою жизнь: "Знаешь, парень, мне кажется, что ты иногда слишком много думаешь. Вот, выпей ещё, может это и пройдёт".

— Что же, вижу, ты чувствуешь себя уже намного лучше, — неожиданные посетители один за другим стали покидать дом, попутно сорвав с окон все шкуры и утащив их с собой, что дало мне, наконец, нормально сориентироваться во времени (как оказалось, было утро, что вполне объясняло немногословность моих товарищей, которые обычно не умолкали ни на секунду) и разглядеть эльфа, который, надо сказать, выглядел после долгих и наверняка утомительных переговоров тоже не лучшим образом. Вот, что значит, "два сапога пара", если и доводить себя до полуобморочного состояния, то сразу вдвоём и так, чтобы уж наверняка, если никакого помощника случайно не окажется рядом, где-нибудь помереть на пару от недоедания, недосыпания и жажды.

— Да, в этом ты вроде как прав, хотя сейчас, на самом деле, я просто ужасно хочу есть. Причём сей красочный эпитет я употребляю не просто так, у меня в животе действительно такое чувство, будто бы меня несколько дней подряд обвивала огромная змея, выдавливая при этом из тела все соки. Насколько я понял, время как раз подходящее для небольшого завтрака? Ну, или большого…я бы даже сказал огромного. Я прав или нет?

— Да, ты абсолютно прав, — кивнул Нартаниэль, — за этой трапезой я расскажу вам то, что узнал от моей королевы.

— Судя по всему, новости эти не слишком утешительные, — скривился я, видя, как мой друг пытается скрыть тревогу в своих глазах, изредка бросая взгляды на обруч, который я, как и прежде, не снимал.

Даже не знаю почему, но эта вещица чем-то притягивала меня к себе. Может, кровавой историей её предыдущего владельца, может, тем, что Рилиан говорил о проклятье, будто бы наложенном на это украшение, а, может, была тому причиной странная зависимость, которая выработалась у меня к ней. И этот камень со следом от Диарниса на нём всегда приковывал к себе взгляд в те редкие минуты, когда мне удалось взглянуть на своё отражение в зеркале или на глади воды. В какие-то мгновения это даже начинало меня пугать, но потом я быстро забывал об этом, погружаясь в тот немного новый мир, открывшийся мне после того, как в Бездне этот обруч по случайности попал ко мне, а я спустя несколько месяцев надел его. Когда Нартаниэль понял, что его "незаметные поглядывания" уже перестали быть для меня тайной, он без каких-либо обиняков сразу же заявил мне то, что я и ожидал от него услышать в подобной ситуации:

— Думаю, тебе стоит избавиться от него, — странно, но на его лице снова проступили эмоции — он нахмурился.

Видимо, на нём так неблагоприятно сказывались долгие и тяжёлые переговоры, а такие их последствия лишь ещё больше подогревали во мне интерес к результатам, однако, вопрос с этим артефактом нужно было решить именно сейчас, дальше медлить было просто нельзя. А кто может мне помочь в этом лучше, чем мой старый друг, да и к тому же один из самых сильных магов, которых мне посчастливилось узнать на протяжении жизни? Совершенно верно! Никто! А потому только с ним и стоило говорить об этом. К тому же это было что-то вроде дани уважения нашему давнему знакомству и тому множеству дорог, что мы с ним проехали, прошли или проплыли бок о бок. Да, я никогда не забуду те дни! Никогда, потому что именно они были доверху наполнены той чудесной, романтической живостью, которая присуща всем молодым. Очень жаль, что у некоторых эти прекрасные годы отобрала война или какие-нибудь другие несчастья, как это случилось с Адрианом из-за важных государственных дел (хотя, как по мне, нет ни одной достаточно веской причины, чтобы отбирать у людей их драгоценную во всех смыслах этого слова юность). Зато как было приятно смотреть на того же самого Фельта, столь увлечённо впитывающего в себя всё новое, от какой-то невзначай кинутой реплики мимо проходящего охотника или старика, до самой атмосферы этого города и окружающих его кажущихся бескрайними болот. Пусть за этим понаблюдать мне довелось ещё меньше, но как увлечённо он говорил, спорил и работал. Право, если этот парень был не гением, то я ничего не понимаю в творческих людях! Так же выделялся пусть уже и слегка угасающим, но всё ещё горевшим огнём молодости маг в красном. Он тоже был невероятно увлечён своим делом, всё время на земле рисовал какие-то формулы и знаки, часто сидел в стороне от всех, совершая какие-то ритуалы, смысл которых был известен разве что ему одному. Кажется, он искренне верил в то, что в области магии, которую он практиковал, ему удастся совершить революцию, которая перевернёт понимание его коллег, да и вообще всех окружающих. Что же, мне оставалось лишь горячо, сбивчиво и пылко пожелать ему удачи и крепко пожать протянутую руку. Однако стоит вернуться пока ко мне и моему вопросу, отойти пока от идеалистического будущего, которое могли нам устроить этот пламенный культурный деятель и не менее верный своему делу учёный, пусть его наука и была магией. Так сказать, из розового тумана снова оказаться в серо-зелёном тумане негостеприимных даргостских болот.