Бастард - Тимур Вычужанин

Но чуть дольше побыть пресмыкающимся никчёмным червём мне не дали (к счастью это или к сожалению решать уже не мне, потому что с моей позиции, согласитесь, было весьма сложно определить пользу или же напротив бессмысленность такого поведения и положения). Эльф решил ещё раз для профилактики встряхнуть меня, но на этот раз выбрал ещё более экзотический и суровый способ приведения в чувство: снова резко подняв меня на ноги, он тут же окатил меня ледяной водой из любезно предоставленного ему кем-то из нашей компании ведра. Разумеется, что такое действие мной уже просто ну никак не могло быть проигнорировано, а, значит, я незамедлительно на него отреагировал, моментально покрыв эльфа и всех его родственников, до которых успел добраться за несколько секунд, весьма нелестными словами, отрывочными выражениями и даже весьма обдуманными сложными предложениями, что стало для моего старого друга ознаменованием успешности всех его не слишком приятных для меня действий. Всё ещё ругаясь, но уже менее активно, я стал стаскивать с себя промокшую насквозь лёгкую грубую крестьянскую одежду, которую носил в Городе На Воде с самого нашего сюда прибытия. Благо, стесняться женского пола мне не приходилось совершенно, ибо сейчас в доме ни одной представительницы не было. Дрожь меня начала колотить довольно быстро, несмотря на извечно тёплую погоду, царящую на болотах. Эльф же тем временем стоял и, наконец, решил отбросить в сторону свою проклятую карнавальную маску и сейчас слегка ухмылялся уголками тонких губ, явно довольный своей работой. Всё же, освободившись от мокрой мешающей двигаться "оболочки" и натянув на голое тело привычную для меня походную одежду, в которой я сюда и приехал, мне пришлось-таки одарить своим очень "добрым, приветливым и невероятно нежным" взглядом Нартаниэля, который теперь выглядел ещё более самодовольным и гордым, чем обычно. Ещё несколько раз ругнувшись, я закончил приводить себя в порядок и теперь выглядел более менее приемлемо. Конечно, на королевский приём или просто бал у какого-нибудь вельможи меня не отправишь, но хотя бы мой вид перестал внушать омерзение и желание пнуть меня посильнее, чтобы я, наконец, убрался с глаз высокопоставленных людей долой. Мне тут же захотелось заехать по этой наглой роже как можно сильнее, но я боялся, что из-за, мягко говоря, не слишком обильного питания в предыдущие дни данный жест не произведёт нужного эффекта, а потому я решил немного с этим повременить, подумав дождаться более подходящего для свершения справедливой мести момента, и пока ограничился лишь тем, что зло что-то пробурчал, смотря исподлобья на него и переводя изредка взгляд на всех остальных моих спутников, стоявших за его спиной и улыбавшихся этой, должен справедливости ради сказать, действительно весьма забавной со стороны картине. Вот только мне было совсем не до смеха, ибо теперь моё сознание было кристально ясно и всё происходящее не казалось мне таким же далёким, как те огоньки, смотря на которые каждый раз перед тем, как лечь в кровать, я размышлял, потому что обычно мысли упорядочивались и безумие отпускало меня именно в эти вечерние часы, которые я всегда любил, но здесь они почему-то казались мне невероятно тяжёлыми. Должно быть, снова всему виной гнетущая атмосфера этого "города", которая не давала расслабиться ни на секунду, не говоря уж о целом вечере. Эта грязь, беспрестанное гудение комаров и прочей мелкой мошкары над ухом, кваканье лягушек, постоянные всплески и далёкие непонятные звуки, доносившиеся из-за тумана, в котором кольями частокола виднелись деревья, бывшие здесь почему-то очень хлипкими, хотя посреди Города На Воде рос настоящий гигант. Я встряхнул головой, отгоняя прочь это зелёное марево, которое грозило меня вновь утащить за собой в выжженные страны чёрных полей и дыма, и снова поглядел на Нартаниэля, замершего в той же надменной позе со скрещенными руками на груди и слегка вздёрнутым подбородком.

— Ты сам выйдешь на свет или нам придётся приложить свои собственные силы, чтобы вытащить тебя из облюбованного убежища? — несмотря на лицо, голос моего остроухого друга был спокойным и пугающим своей совершенной, отточенной годами безэмоциональностью.

— Хм, хороший вопрос, — я начал почёсывать заросший подбородок и щёки, не столько делая вид, что я задумался, сколько проверяя, насколько плохо я сейчас выгляжу, вывод мой был не слишком утешительными, но я всё же нашёл в себе силы хитро ухмыльнуться, — вы предлагаете вынести меня из дома, словно я какой-нибудь король? Весьма забавно, что вы ещё меня спрашиваете о том, как я предпочитаю покинуть это унылое тёмное место. Разве кто-нибудь может отказаться от такой чудесной возможности быть унесённым из скромного обиталища самим послом эльфов на землях Ланда? Только настоящий идиот или сумасшедший может упустить столь редкую и чудесную возможность, Бартас вас всех дери! — я широко раскинул руки, будто бы хотел сейчас задушить в объятьях всю нашу компанию. — Я жду, когда вы меня понесёте, несчастные плебеи! Ну же, несите своего царя! — я закрыл глаза, и даже на какое-то мгновение мне показалось, что я действительно какой-то древний и могущественный царь, что в лицо мне дует тёплый морской бриз, развевая волосы и приятно щекоча лицо, а слуги мои вот-вот подхватят меня под руки и понесут по моим землям, чтобы их королю ни в коем случае не нужно было напрягаться самому и стирать недостойной землёй свои ноги.

Да, пожалуй, иногда моя фантазия действительно выходит за пределы разумного, но я никогда не пытался и не буду пытаться что-то сделать с этим, ибо без неё жизнь для меня казалась бы слишком серой и однообразной, а воображение спасает меня от подобной катастрофы, разбавляя тяжёлую и рутинную обыденность своими яркими вспышками салютов в ночном небе, спасая меня от долгих и мрачных измышлений по тому или иному поводу, для коих времени у меня почему-то всегда было предостаточно. Будто бы это была ещё одна злая насмешка судьбы. Да, пожалуй, когда-нибудь мне всё-таки придётся вспомнить слова путешественника, встреченного мною в поле, где я покусился на его стог, в котором этот человек уже собирался провести ночь в гордом одиночестве. Действительно славные это были деньки, когда от выполнения порученных мне заданий ещё не зависели судьбы людей, и я не чувствовал на себе день ото дня прижимающий к земле всё сильнее и сильнее невыносимый груз ответственности за людей, коих ты даже не имел чести знать; когда я мог просто ехать сам по себе куда глаза глядят, не задумываясь о судьбах королевств и мира, просто выбирать себе компанию и следовать по пути, который выбирал себе сам, когда я был ничего не значащим на мировой арене человеком, пусть это и прозвучит странно для тех, кто всегда мечтал о власти, славе, деньгах и возможности всё решать за других людей. Причём решать так, что никто не смог бы противиться твоему выбору. Так вот, мне сразу хочется сказать, что без зазрений совести такое могут делать лишь люди совершенно подлые и бездушные, все остальные же обречены на постоянные сомнения и метания, потому что без этого невозможно править. Даже при самых мудрых решениях всегда найдётся хороший человек, которому из-за них заживётся хуже, чем раньше, но, даже зная это, правитель всегда должен следовать принципу меньшего зла и выбирать то, что лучше именно для большинства подвластных ему людей. Так что у подобного могущества, как и у всего в этом мире, есть и тёмная сторона почётного ордена. Тот скиталец тогда приветствовал меня не слишком дружелюбно, отреагировав на моё весьма наглое и беспардонное вторжение в его "ночлежку" так же активно, как и я на своё сегодняшнее "утреннее обливание". Однако мне быстро удалось уладить назревающий конфликт. Конечно, скорость эта была связана не столько с моими дипломатическими талантами, сколько с добродушностью моего будущего собеседника (ну какой человек не становится волком, если незнакомый мужик пытается вломиться в уже забитый стог и при этом чуть ли не топчется тебе по голове?). Мы разговорились. Продвижению нашего знакомства сопутствовало так же и тот факт, что мой новый знакомый был жутко голоден, а у меня как раз были свежие продукты, ибо по пути, приведшему меня на это поле, я решил завернуть в город, чтобы пополнить свои припасы, так как путь предстоял неблизкий. Нас подбадривал алкоголь. А после моего длинного и душещипательного монолога уже не помню на какую тему, он, немного помолчав перед этим, сказал мне то, что я запомнил на всю свою жизнь: "Знаешь, парень, мне кажется, что ты иногда слишком много думаешь. Вот, выпей ещё, может это и пройдёт".