Приносящая надежду - Тамара Воронина

Он не был ученым, но, разумеется, базовое образование имел неплохое. Магия в его мире была распределена абсолютно равномерно, не было более или менее талантливых, и ни в одной из созданных рас такого не было. Люди вовсе были ее лишены — но могли наследовать от эльфов. А прочие расы… прочие расы вымирали естественным путем.

Странно. Странно смотреть на них, понимая, что каждый из них — это немножко ты. У них, создателей, ПЕРВЫХ, генный набор был практически одинаков. Сначала, по слухам, ученые просто пытались как-то на него воздействовать, как-то изменить, но совершенно безуспешно. Тогда его решили поделить… И поделили.

Он знал, что порой они видят его глазами. Чувствовал. Присматривался. Они не понимали, что это, считали пророческими видениями, записывали, толковали (чаще всего неправильно), старательно следовали увиденному — зачем? с какой целью?

Они не знали. Ни одна раса не владела временем. Мало кто владел пространством. Шли тысячелетия — и в сугубо человеческих мирах, убивших магию тем, что называлось техническим прогрессом, появились странные женщины, способные перемещаться по мирам так же легко, как он. Магия их была сильна настолько, что он старался держаться от них подальше, пусть пользоваться они ею не умели и даже не стремились учиться. Тоже бродяги. Странницы. Где-то их принимали за богинь, где-то — за великих волшебниц, где-то их молили о благословении, где-то — убивали. Мир, убивший Странницу, умирал — такого количества магии он просто не выдерживал. Много времени прошло, прежде чем выработалось правило почитать Странниц и не причинять им вреда.

Смысла в их существовании не было. Они ходили по разным мирам, не вмешивались, даже не особенно вникали, ни к кому не привязывались, просто — бродили. Точно как он. Только он порой возвращался домой с докладом, а они уходили навсегда. Появились они еще до его рождения, но почему-то ученым до них дела не было. Внимания не обращали. Так, побочный эффект эксперимента. Гены, отвечающие за магию, достались людям в очень ограниченном количестве и активизировались только в метисах, ну а в этих концентрировалось слишком много. Ничего, они не опасны, потому что магии у них так много, что контролировать ее и даже применять к делу они не способны. Поделиться — могли. Чуть-чуть. Пожелать добра или зла — могли. Научились благословлять и проклинать. Но так как были беззлобны по натуре и совершенно неинтересны, проклинали редко, и их просто скинули со счетов. Очень редко появлялись другие — менее равнодушные, более жизнерадостные, готовые делиться и жизнью, и радостью. Очень редко даже в его понимании.

Он не смог попасть домой. Его мира словно не было никогда и нигде. Он даже не закрылся — почувствовать существование закрытого мира они умели. Он растворился. Осталось только невеликое число бродяг. Они встретились, поговорили — и разошлись. Потому что все. что они умели — это просто бродить по мирам и наблюдать. Вот и продолжили…

Он знал — рано или поздно останутся только люди. Только такие миры, из которых приходят Странницы. Закономерность была очевидна. Ученые и не отрицали: да, так — ну и что? Вымрут другие расы? Значит, нежизнеспособны. Много их таких было, вымерли до того как их успели расселить. ничего особенного, мы еще что-то придумаем. Не жалко. А ему было жалко.

Он попробовал изменить положение, знакомился с людьми — бесполезно. С эльфами — даже они не понимали, пока не встретились братья Умо. Корин поверил ему сразу и заразил своей верой остальных. Они очень отличались от основной массы эльфов — у них был энтузиазм, огромный магические потенциал, жажда знаний. Он научил их так многому, прежде чем понял, что, разделяя его опасения, они пришли к простому выводу: раз люди представляют угрозу для миров магии, надо уничтожить людей.

Он не видел выхода. Избавиться от братьев Умо он не мог, не избавившись от самого себя. Но однажды он увидел некоторые пророчества, связанные с одной Странницей. Значит, кто-то из его соплеменников видел это. Стал присматриваться и он, начал записывать и то, что видел сам, и то, что мерещилось воспаленному воображению пророков, анализировал — получалась цепь. Результат внушил ему надежду.

Звали ее Лена.

— Что это было? — ошалело спросил Маркус.

— А вот то, за что пророков считают сумасшедшими, — сумрачно объяснил Гарвин. — С воспаленным воображением. Он показал нам, что хотел показать. Просто мы к чему-то такому готовы, а ты нет. Голова заболела? Бледно выглядишь.

— Интересно, — совершенно спокойно протянул шут, обнимая Лену за плечи, — и зачем?

— Она же хотела знать…

— Она хотела узнать, — поправил шут, — а не получить готовую картинку твоего воображения.

— Ты знаешь, что это правда.

— Знаю. Но чего ты хочешь? Чтобы мы тебя пожалели?

— Нет, — удивился Кристиан. — Я не нуждаюсь в жалости. Я ни в чем не нуждаюсь.

— Только в ее помощи, — кивнул шут. — И ты ее подталкиваешь?

— Нет. Она сама идет и ведет вас. Разве тебе не хотелось знать причины?

— Причины происхождения мира — не очень. Это больше философская проблема, а я все-таки не философ. Вот причину поведения Корина — да, хотел. Верю. Все так просто…

— А мы можем его просто убить? — деловито спросил Маркус. Кристиан медленно покачал головой. Лицо, сделанное в фотошопе. Лена развлекалась таким штучками: берешь себя, любимую, и приделываешь глаза какой-нибудь Наоми Кэмпбел. Несуразица.

— Невероятно трудно… Можете. Только я прошу вас этого не делать.

— Потому что этим мы убьем тебя? — усмехнулся Гарвин.

— Да, потому что этим вы убьете меня.

— И что? Аиллена, не надо щипаться. Он мне никто. Зато он создал эльфа, спровоцировавшего войну, в которой я потерял всех, кого любил. И ты понимаешь. чего мне это стоило. Так что если у меня появится возможность убить этим братцев, я это сделаю.

— Я не буду тебя останавливать. Но ты не справишься.

— Опять виверны, — поднял голову Милит. — Целая стая.

Кристиан не глядя поднял руку ладонью вверх, растопырил пальцы. Ничего не произошло, кроме того что виверны кинулись врассыпную, странно дергаясь и сипло ругаясь, как раздосадованные вороны. Почему-то это никого особенно не впечатлило. Эльфы легко относились к превосходству чьей-то магии, Маркус был к ней равнодушен, Лена от души жалела забывшего дорогу домой Кристиана, а шут… шут был все так же спокоен и уверен. Никто не расстроился, узнав, что на самом деле его дальние-предальние предки были созданы в лабораториях чокнутых ученых посредством деления этих самых ученых. Их такое отдаленное прошлое не интересовало. Ну разве что просто любопытно. А до Лены как-то сразу дошло, чего ждет от нее Кристиан. А до него дошло, что дошло до нее. Поэтому он улыбнулся впервые за все время, а улыбка была вовсе не человеческая (эльфийская, оркская и тому подобная): губы у него не дрогнули, зато сменился свет глаз — они засияли серебром. Забавно.