Аннотация - Юлия Панченко

Как ты пафосен, друг - ехидно подумал я, но, это не делало выводы менее правдивыми.

Я влюбился как пацан. Как давно я чувствовал это, но не предавал значения? Отмахивался, забивал голову чем попало, стараясь отвлечься от мыслей - было что-то неправильное в этих чувствах, в этих завязавшихся отношениях. Но гормоны не давали подумать как следует.

Она зашевелилась, прижалась хрупким тельцем, а я затаил дыхание, боясь спугнуть ее сон. Мы провели в ее комнате, черт знает сколько дней. Я забыл, что ей нужно кушать и спать. После очередной ночи у нее так забурчал живот, что мне стало стыдно. Набросился на нее, дурак, совсем из ума выжил!

Переместился на кухню, чем чуть не довел Мэй до инфаркта. Она всплеснула руками, и даже в сердцах замахнулась полотенцем.

- Куда пропал ребенок, Мастер? - наблюдая, как я сгребаю все съестное в пределах видимости, поинтересовалась старая повариха. При этом так взглянула, что у меня - мага восьмисотлетнего, колени превратились в желе.

- Мы занимаемся в крыле Наамы. Практикуем новые формулы. Я вот - периодически ее подкармливаю. Она вся в учебе, - что несу, мысленно дал себе пинка. Соберись, тряпка ты древняя. Взглянул на повариху, а та подбоченилась, глаза прищурила.

- Что ж то за формулы такие, Мастер, что вы сюдой-то в одних портках перенеслись?

Я быстро накинул гламор, представ перед Мэй наглухо закутанным в плащ. А себе мысленно дал такой затрещины, что голова загудела.

- Пойду, ребенок голоден, - склонил голову и быстро вернулся в спальню к Нааме.

Она уже проснулась. Лежа на животе, сладко потянулась, зевнула.

А я подумал, что и не жил вовсе. До этих дней - существовал.

Юным был, все о власти мечтал, о знаниях, что силу давали. Работал много. Постепенно ожесточался. Терял части души, закладывая их в обмен на знания.

Случались частые романы, бурные, что таить. Но все недолговечные. Не заполняли они остатки души чувствами, не топили. Ревновал порой, но скорее для порядка. За живое не брало, только раздражало малость.

Отмахивался, все на потом откладывал. Потом семья. На первом месте - работа. Власть.

И вот.

Смотрел, как она ест все подряд, и глупо улыбался.

- Ты будешь? - указала на пирог с мясом.

- Нет, - отмахнулся. Не стал говорить, что потребность в еде и сне отпала вместе с большим куском заложенной души. Жидкость иногда пил, но скорее по привычке.

- Алекс, как определить стихию? Мне кажется, я уже готова, - меняет тему, видя, что я нахмурился. Маленький котенок. Многого не понимает, но все чувствует.

- Есть определенный ритуал. Учитель вводит ученика в круг Амира. Там ученик приносит дары богам. Землю - Старшему Богу, воздух - Старшей Богине. Воду - Младшей Богине. Огонь - Младшему Богу. Кто из богов примет дар, а это будет понятно по реакции элемента, тот наделяет ученика поцелуем - магией своей стихии.

- А твоя стихия? - она кладет голову мне на колени, а я перебираю золото ее волос. Пропускаю их сквозь пальцы, наслаждаясь игрой света.

- Огня, - легко щелкаю ее по носу. Любопытный котенок.

- Значит ли это, что сгореть тебе не суждено? - глаза ее округляются. Глупышка, все азы магии забыла. Хотя, после такой голодовки - простительно.

- Огонь меня любит. В любом из миров не причинит вреда.

- И я хочу твою стихию, - сонно бормочет Наама и потихоньку засыпает.

Чувствую себя скверно - довел девочку до истощения. Лечу магией, пока спит. Иначе не позволит - скажет, что все в порядке.

После заклинания лицо ее разглаживается, она крепко обнимает меня. А я расслабляюсь остатками души. Что будет, если придется пожертвовать еще одной?

Наами.

Мне было по-настоящему хорошо. Глупая и наивная детская мечта вдруг сбылась. Мастер

разглядел во мне женщину. Он был заботливым и нежным, с ним было весело и легко. Как можно стесняться человека, которого знаешь с пеленок?

Я летала от счастья.

До тех пор, пока не нашли изуродованное тело Рейярда.

Он не смог далеко уйти. Буквально в нескольких часах езды от замка его загрызла пума.

Выдающегося охотника, владеющего стихией воздуха - загрызла пума!

Тело оставили у погребального зала. До прибытия родственников.

Я шла к нему - попрощаться, по дороге утирая слезы. Как нелепо - умереть от лап животного, которое можно обездвижить простым заклинанием!

Мастер отправился в восточный лес - оповестить родных моего покойного друга.

Шла не торопясь, оттягивая жуткий момент.

Не проститься с умершим - значит плюнуть на его жизнь. Я не могла поступить так с Рейем - как бы тяжко не было, я должна посмотреть в его мертвые глаза и сказать, что буду его помнить.

В зале было холодно и тихо. Звук шагов эхом покатился по комнате и срикошетил по стенам. В воздухе застыл запах сирени и еще каких-то цветов. Рейярд лежал на каменном возвышении в центре зала. Тело было накрыто белой простынью. Сквозь нее просвечивались синеватые руны - заклинание от разложения.

Я все замедляла шаги. А в метре от возвышения вовсе остановилась. Спину покрыл холодный пот, а жалость жаром прокатила по телу. Я жалела, что умер мой друг. Что погиб молодым и так нелепо.

Второй волной сердце сжало от чувства вины. Что стоило мне тогда поцеловать его - задержать на минуту?! Быть может он тогда не лежал бы тут. Мертвый.

Сглотнула ком, что застрял в горле.

В два шага подошла к телу. Сдернула простынь и зажала рот руками.

Пустые и холодные глаза смотрели в потолок, навсегда утратив всякое выражение. Волосы сбились в колтун. Кожа стала серой, черты лица неприятно заострились.

От подбородка до пупка шли глубокие рваные борозды - следы когтей.

Я отвернулась. Сердце колотилось где-то в горле. Заставила себя повернуться, вдохнула поглубже, пытаясь замедлить пульс. Легкие забил противный цветочный аромат - такой неуместный в этой мрачной комнате. Руки казались чужими - непослушными. Заледеневшими пальцами схватила простынь, чтоб снова накрыть тело Рейярда.

И тут заметила еще кое-что.

Почему боги в тот день не отвлекли меня? Жизнь стала рушиться в тот момент, когда я поняла, как умер Рейярд.

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что никакой свободы воли не существует в принципе. Мы идем по пути предначертанному. Кем или чем уготованному для нас - не знаю... Знаю только, что едва мы делаем первый вдох - путь начинается. И не остается ничего иного, кроме как пройти его до самого конца. Но философски мыслить я научилась совсем недавно - с тех пор, как стала рабыней для своего любимого. А тогда, наивная и глупая - я слепо шла по дороге прямиком к капкану, что поставили на меня боги, даже не пытаясь свернуть на какую-нибудь неприметную тропинку.