Провидение зла - Сергей Малицкий

– День уже не наступит? – посмотрел на угодника император.

– Все в наших руках, правитель, – ответил угодник. – Магия Лучезарного сталкивается с магией Бараггала. Отсюда свет, и поэтому он бледен. Но этой ворожбы следует опасаться в последнюю очередь. Пока мы не слепы. Но если четыре башни падут, – угодник повернулся к окруженным высокой стеной шпилям, – тогда тьма может сгуститься настолько, что, может быть, нам придется сражаться вслепую.

– А им? – спросил император, показывая на темную полосу на востоке.

– Они всегда сражаются вслепую, – покачал головой угодник. – Видят и слышат глазами и ушами Лучезарного. Разве только аксы, этлу и даку понимают, что творят. Но даже эти слуги покорены Лучезарным безраздельно, хотя у мурсов и сэнмурвов хватает и собственной мерзости. А бледные, которые называют себя вирами… В обычной жизни это обычные люди. Хотя обычной жизни у них не было уже много веков.

– Кто они все? – спросил император.

– Сэнмурвы – летающие псы. Что-то вроде летучих мышей, только крупнее. Хотя отличаются от тех изображений, что часты в южных селениях. У них не четыре лапы, а две. Зато эти две лапы вооружены острыми когтями. Впрочем, острыми когтями заканчиваются и крылья. Это звери, и они опасны, но более всего ужасом, который внушают. Могут носить камни, сосуды с горячей смолой, всякую колдовскую мерзость. Некоторые могут плеваться огнем или ядом, но редко. Хотя укус не менее опасен, чем укус любой крупной собаки. Лучники предупреждены, надеюсь, они не испугаются.

– Мурсы?

– Полубесы, нежить, малые духи. У нас их знают как могильцев. Опасны, но не более, чем любые умелые воины. Хотя могут и удивлять.

– Этлу?

– Особая порода. Обычные люди, но необычно сильны. И высоки, на голову или на две выше простого человека. У Лучезарного их целый отряд, кроме того, они командуют легионами и всеми отрядами. Хотя не только они. Есть еще и даку. Те не выше человека, хотя в полтора раза шире в плечах и много сильнее. Опаснее даже, чем этлу. Они почти звери.

– Звери?

– Люди, превращенные в зверей. Их меньше тысячи, хотя еще некоторые командуют легионами.

– Аксы?

– Самые опасные. Полудемоны. Они охраняют Лучезарного. Но воинам не стоит их бояться.

– Почему?

– Они – личная гвардия Лучезарного, он никогда не отправит их в бой, пока жив. Он думает, что они его последняя защита. Во всяком случае, часть его магии держится на них. А если его не будет, они не станут сражаться. Они слуги, но в глубине собственного нутра каждый из них числит себя равным Лучезарному. И каждый из них способен принести неисчислимые беды. Могильцы, по сравнению с ними, могут показаться ароматом цветов на фоне стальных колючек. Аксы не вступят в бой, но они уже ведут ворожбу. Если хотя бы одна из башен рухнет, это будет результатом их усилий.

Император кивнул и приник к оптическому устройству. Сейчас, когда он видел строй врага почти вблизи, он радовался, что то же самое не могут разглядеть его воины. Войско Лучезарного было столь велико, что, казалось, пойди оно вперед даже без оружия, оно все равно победит, потому как нельзя сопротивляться цунами или селю – сметет, затопчет, уничтожит, даже не заметив тебя. Император выпрямился, шагнул вперед, окинул взгядом собственные войска. Нет, даже если его войско ждет поражение, оно не обернется легкой победой Лучезарного. Пусть его войско в два раза уступает противнику числом, но оно стоит на своей земле, и за его спиной дома, семьи, дети. А у некоторых впереди поруганные, выжженные и оскверненные врагом. Те, чьи земли уже покорил Лучезарный, стояли в первых рядах войска. Прикрывали основные силы императора, силы, которые казались ему недостаточными.

Над равниной разнесся гул. Император поморщился, но вскоре понял: в рядах армии Лучезарного начали бить барабаны. Зашевелилась, ожила черная полоса.

– Пять армий пошли вперед, – подал голос угодник.

– Сколько в них воинов? – спросил император.

– Пятьсот тысяч, – был ответ.

Все ясно. Лучезарный решил раздавить противника одним ударом. Пятьсот тысяч человек на поле шириной около пятнадцати лиг, от Уманской непролазной чащи до непроходимой топи за большим каламским селом у холмистой рощи. Пятьсот тысяч войска, которым предстояло пройти десять лиг, спуститься в низину и затем взобраться на священный холм. Преодолеть земляные валы, укрепленные частоколом. Подойти к каменным стенам Бараггалла, которые конечно же не могли считаться крепостью, снести их, а затем снести и башни. Почему император послушался угодника? Не следовало ли отступить к Эбаббару? Или даже к Самсуму? Ведь две армии того же Лучезарного, двести тысяч воинов так и не взяли Самсум, хотя основные силы императора были здесь!

Ряды пяти ратей Лучезарного, растянувшись на все поле, медленно поднимались вверх по склону. Десятки таранов, которые годились не только для обрушения стен и ворот, но и для пробивания боевых порядков, ползли в окружении лучников и мечников. Полмиллиона воинов Лучезарного, только часть его войска, – на меньшее число воинов императора, почти все, что у того было. Но основные силы Лигурры стояли у самих валов, а противостоять врагу в первую очередь собирались отряды уничтоженного Лучезарным царства – Таламу. Всего тридцать тысяч человек. Тридцать тысяч против пятисот тысяч. Один смельчак против семнадцати убийц.

В небе появились черные точки. Увеличиваясь, они черной тучей неслись в сторону войска. Сэнмурвы летели высоко. Только миновав ряды таламу, они пошли вниз. С воем пролетели над рядами лигурров, сбросили холщовые, отвратительно пахнущие мешки и, вызывая ужас, выплюнули кое-где пламя или яд. Воины стояли, укрывшись щитами. Защелкали луки. Несколько тварей с визгом полетели вниз, прочие развернулись и отправились назад.

– Тлен, – ответил угодник на взгляд императора. – Сбрасывают на воинов разложившиеся, расчлененные трупы. Обозначают нашу участь.

– Она такова? – спросил император.

– Никто не избежит смерти, – пожал плечами угодник. – Но в эту битву она настигнет не каждого. Но каждый может отыскать в ней славу и доблесть.

Тем временем боевые порядки бледных приблизились на расстояние полета стрелы. И стрелы не замедлили полететь с их стороны. Таламу не отвечали. Они прикрылись щитами и сыромятными бычьими кожами. Замерли, присели, словно собирались отсидеться в укрытиях или дождаться магической помощи от ордена угодников. И вот башни Бараггалла осветились голубоватым светом, и трава, уже утоптанная трава под первыми рядами бледных – вспыхнула. Кое-где загорелась и одежда на воинах, но они продолжали идти вперед, словно не чувствовали боли. И почти сразу же поднялся столб красного света над воинством Лучезарного, и пламя побежало в сторону таламу. Но тридцать тысяч смельчаков уже встали на ноги и стремительно рванулись вперед. Минуя венчавшую строй врага тысячу таранов, они вклинились в строй бледных и принялись рубить и колоть, убивать и падать сраженными.

– Готовиться! – обернулся к советникам император.

Через час от таламу никого не осталось, хотя какие-то сражения еще продолжались в порядком прореженном строе бледных. Но более половины таранов остались лежать на обожженной пустоши. И когда ряды бледных сошлись с рядами воинства Лигурры, это уже не были стройные ряды непотрепанного войска. К тому же со стен Бараггалы ударили баллисты и катапульты. В ряды бледных вонзились лучи света, которые заставляли, пусть ненадолго, замирать в ужасе даже этих холодных воинов. Но затем в воздухе снова появились сэнмурвы, и вниз полетели уже не трупы, а камни и выкованные из острой стали ежи. А когда пять ратей, половина войска Лучезарного, были рассеяны, когда уже смешались остатки таламу и потерявшие почти половину воинов лигурры, когда порядком прореженное войско императора восстановило строй, оказалось, что по черному от огня и сырому от крови полю второй волной идут еще пять ратей Лучезарного. Еще пятьсот тысяч воинов. Но перед ними блестело что-то новое. Словно сверкающие сталью чудовища надвигались на Бараггал.

– Машару, – объяснил угодник. – Боевые быки. Они неприступны для стрел, если только стрела не попадет в глаз животного. Но быки кроме необычайно толстой кожи прикрыты еще и стальными доспехами. Натасканы против любого врага, могут даже использоваться как таран, если ворота крепости не слишком мощны. Их тысяча, на каждом погонщик, но он тоже защищен доспехами. Приказывай воинству отойти за валы. У нас есть средство против быков, но на него потребуется время.

Армия императора, подчиняясь трубам, звук которых с трудом прорывался сквозь грохот барабанов бледных, начала сдавать назад, укрываться за валами. И как раз в это время раздался треск, грохот, одна из башен Бараггалла покраснела, оделась пламенем, покрылась трещинами и с грохотом осыпалась.