Провидение зла - Сергей Малицкий

– Слушай, – зло прошипел через плечо Веррес, – все, что ни говорю, слушай. Когда пятки запекутся, спрашивать некогда будет, говорить нечем, слушать нечем! Не смотреть в глаза!

Под ногами валялись останки подобных ходоков. Вот показался край вымазанного в глине – цвет в цвет – балахона паломника. Литус взглянул на лицо несчастного. Глаза его вылезли от ужаса из орбит, горла и части щеки не было, словно зверь выдрал их, вонзив клыки. Литус поднял глаза. Цепочка паломников шествовала впереди. Над головой ползли низкие облака. Такие низкие, что даже древний колодезный журавель окунал в них клюв. И Уманни, до которого оставался пяток лиг, тоже тонул в облаках, и крыши изб, выстроившихся вдоль натянутого каната, упирались в облака, и у каждого крыльца стояли люди, подобные тому же старику. И ждали. Запах тлена шибал в нос.

– Двигай ногами, двигай, – бурчал Веррес. – Как только увидишь две полубашни угодников, недостроенные они, часовнями служат, так можешь садиться и отдыхать.

– Я не устал, – твердо проронил Литус, хотя в глазах у него все плыло и муть поднималась к горлу.

– Ты не устал, другие устали, – равнодушно сказал Веррес. – Привал – значит привал. Тут тебя неволить никто не будет, но и воли никто не даст. В любую сторону шагай да спотыкайся. Но все, кто вернулся, кто деревяшку с печатью получил, все слушали, что им говорили. А те, кто неволиться не согласился, те здесь и остались. Поймешь со временем. Думаю, через пару часов поумнеешь. За часовнями кольцо смерти начинается.

За околицей деревни начиналась пропасть. Точно такая же, как была в реке, когда барка повисла в воздухе. Только теперь в воздухе висела не барка, а настил, устроенный из гнилых досок. Он шевелился под ногами, какие-то доски срывались, падали, рассыпаясь на лету, тонули во мраке, в котором еще не было крылатых теней, но что-то шевелилось, извивалось и шипело. Литус против воли ухватился за канат обеими руками и уже не отпускал его, перехватывал шаг за шагом, а обернувшись, увидел, что храмовники идут с закрытыми глазами, только одной рукой скользят по канату, а их ноги порой ступают мимо досок, но не проваливаются. Чувствуя, что липкий пот покрывает все его тело, Литус уже приготовился и сам закрыть глаза, но в этот миг крылья захлопали где-то под его ногами, тень накрыла лицо, клочья потревоженных облаков над головой раздвинулись, обдав бастарда пеплом, и тут же канат задрожал. Раздался сдавленный крик, и один из храмовников желтым пятном полетел вниз.

Между двух часовен, которые и в самом деле казались основаниями небольших, не чета бэдгалдингирским, башен угодников, была твердая сухая земля, и даже как будто небо проглядывало сквозь облака. Паломники сидели на земле кучей, странно было, что почти двести человек сгрудились в не слишком большое живое пятно. Или их опять стало меньше? Литус оглянулся. Оставленная за спиной деревня теперь казалась только скопищем старых полуразрушенных домов, пропасть представляла собой заросшее бурьяном поле. Канат подрагивал на ветру и продолжал звенеть. Впрочем, до башен звон почти не доносился. За башнями стояла стена тьмы. На самом ее краю, на расстоянии друг от друга в десяток шагов, высились два каменных столба. Между ними был забит в землю деревянный кол, на котором лежал все тот же уходящий во тьму канат. От каменных столбов начиналось что-то вроде изгороди, сплетенной из жердей, веревок и как будто проволоки. С каждым шагом бастард отдалялся от солнечной улицы Самсума и домика с коричневой занавеской. Или становился ближе?

– Вот ведь нелегкая! – выругался Веррес, пересчитывая храмовников. – Давно я не терял служителей Храма. Уже и не вспомню. И впрямь поганые пошли времена. Дальше пойдешь первым, а не то оступишься, а мне потом… С этими вельможами…

Литус посмотрел на провожатых. Храмовники стояли с закрытыми глазами, прижав к себе багры, обхватив плечи, и бормотали молитвы. У некоторых из них за плечами были мешки.

– Еда, – поймал взгляд Литуса Веррес. – Будешь стараться, из младшего служки поднимешься до среднего. Станешь старшим – доверят ходить за едой.

– Уже не хочу, – вновь обернулся к деревне Литус. – Не великое удовольствие.

– Кому как, – пробормотал Веррес.

Холодные капли ударили по плечам, по лицу. Пятно чистого неба над головой затянули тучи. Опустились сумерки. Паломники, сидевшие кучей, сжались. Многие стянули с глаз повязки и теперь озирались в ужасе. Среди испуганных, словно омертвелых лиц видны были и женские, но того профиля, который запомнился Литусу на барке, он не находил.

– Уже вечер? – спросил Литус.

– Не знаю, – вздрогнув, открыл глаза Веррес. – Там, на холме Бараггала, будет и день, и вечер, и ночь, и утро. А что здесь – не знаю. Это предстоятель имеет силу сохранять для себя время, а для прочих – как Пустошь захочет, так и будет. Случалось, от этих башен до Бараггала на неделю прогулка растягивалась, а случалось, и в день укладывались. Хотя все Кольцо Смерти – двадцать пять лиг, ни убавить, ни прибавить. Да и кусок Кольца Теней до Бараггала – двадцать лиг. Канат ветшает, менять приходится. Так что уж расстояния все известны. За день не управимся. Вряд ли.

– Что там? – спросил Литус, показывая на тьму.

Веррес покосился на каменные столбы, пожал плечами.

– Кольцо Теней у каждого свое. Но оно дальше. А что в этой темноте, которую кличут Кольцом Смерти, никому не известно. Не видно там ни демона. Двадцать пять лиг кромешной темноты. Одно скажу тебе точно, парень. Тот, кому суждено умереть, там и останется. Только мы первыми пойдем, а то еще пару дней так протопчемся. Только ты уж, парень, ноги поднимай.

– Выше, чем обычно? – не понял Литус. – Зачем?

– Там поймешь, – пообещал Веррес. – Наша сторона правая. По левой идут оттуда. Ну, тебе это не скоро.

– Так чего мы ждем? – поднялся на ноги Литус.

– Колокола, – показал на башни Веррес. – Колокола должны прозвонить.

– Колокола? – не понял Литус. – В этих огрызках?

– Представь, что эти не самые великие башни были достроены, – наклонился к бастарду Веррес. – Представь, что их успели достроить. И там, как на каждой башне угодников, есть колокол. Вот они и звонят.

– Я могу представить башню, – в ответ наклонился к Верресу Литус. – Даже две башни. И колокол могу представить. И звон. Тоже могу представить. Тем более что в ушах у меня звенит не переставая еще с барки. И эти деревянные амулеты на канате тоже звенят, что бы ты ни говорил. Но я не могу услышать звон представленного колокола…

Тягучий, глубокий звон словно упал с неба. Сразу два колокола загудели в такт, заставили заныть зубы. Железные двери часовен задребезжали. Литус готов был поклясться, что на мгновение ему показалось, будто башни целы. Небо посветлело над головой.

– Наверное, нам это послышалось? – усмехнулся Веррес. – Шагай вперед.

Литус стиснул зубы и решительно двинулся во тьму.

Под ногами скрипели, дробились, ломались кости. Несколько раз Литус наступал на что-то мягкое, скользкое. Пару раз под ноги попадались мертвые тела. Запах мертвечины бил в ноздри. Время от времени все тело обдавало холодом, словно тропа ныряла под ледяные своды. Убедившись с самого начала, что его окружает кромешная тьма, Литус какое-то время шел с закрытыми глазами. Так было проще. Опасность словно отдалялась. Как в детстве, когда теплое одеяло казалось непреодолимой преградой для любых страхов и любой опасности. К тому же от Литуса ничего не зависело. Он мог полагаться только на удачу. И закрытые глаза сулили легкость в ее достижении. Но затем что-то заставило бастарда остановиться. Он открыл глаза, ничего не увидел, потому как тьма по-прежнему была кромешной, но дальше идти не мог. Сзади в него уперся Веррес.

– Что там еще? – недовольно проворчал храмовник, подталкивая Литуса в спину. Его слова прозвучали так, как будто он произносил их, забив рот паклей. – А ты, парень, крепок. С места не сдвинешь. Ты точно бастард короля Эбаббара или какой-нибудь каменщик или мясник?

– Неужели нельзя взять лампы или фонари? – так же невнятно, как Веррес, произнес он.

– Можно, – хохотнул Веррес. – А что толку? Тяжесть в руке. Света на палец во все стороны, а дальше все одно – тьма. Ты идешь или стоишь?

Литус протянул вперед руку, сделал еще один шаг, еще – и почувствовал прикосновение к чему-то холодному, затем нащупал проволоку, веревку.

– Столб покосился, – ответил он. – Нужно наклониться, чтобы не разбить голову.

– Демон раздери всю эту Светлую Пустошь, – раздраженно заскрипел зубами Веррес. – Теперь гнать сюда служек поправлять ограду. Задние! Руки вперед и вверх! Столб покосился! Наклоняйтесь, а то лбы расшибете! Прямо не Кольцо Смерти, а Кольцо Увечности. Ну, мы идем дальше или нет?

– Идем, – ответил Литус, но еще промедлил долю секунды. Ему показалось, что он что-то видит. Он сделал один шаг, другой, едва не споткнулся о что-то круглое, с ужасом зажмурился, представив чью-то голову под ногами, и вдруг поймал взглядом какой-то силуэт. На мгновение ему почудилось, что он видит все – уходящий в темноту, обвешенный амулетами, провисающий между столбами канат, неказистую, пусть и закрепленную на каменных столбах стену справа и слева от каната, мертвенную равнину во все стороны, кости под ногами и что-то страшное за стенами. С двух сторон. Впереди послышались шаги.