Любовь Зла, или На побегушках у демона - Кристина Корр

Кристина Корр

Любовь Зла, или На побегушках у демона

Пролог

— Оракул назвал имена… — прошелестел голос отца за спиной.

— Мне это неинтересно, — отмахнулся Дэмиан, высасывая из приговорённого к смерти керта душу.

Глаза Дэмиана светились, полыхали адским пламенем. Под кожей растекался жидкий огонь, а керт корчился в муках: перед его взором наверняка мелькали обрывки воспоминаний собственной жизни. Так всегда бывало, когда по твою шкуру являлся демон. Палач…

— А должно быть, — издевательски протянул отец. — Оракул назвал твоё имя, Дэм. На три месяца к тебе на службу будет приставлен человек. Позаботься о ней.

Дэмиан перестал душить смертника, выпустил иссушенное землисто-серое тело. Оно рухнуло на камни, рассыпалось прахом… Дэмиан надел перчатку.

— О ней? Человек ещё и девка?

— Знал, что ты всё же заинтересуешься, — Повелитель Хаоса вышел из тени.

Его жемчужно-серая кожа мерцала в свете пламени факелов. Тонкие тёмные волосы были заправлены за слегка заострённые уши. Миндалевидные с вертикальным зрачком глаза затягивала кровавая пелена, голову венчали загнутые небольшие роговые отростки. Не одни, а множество, напоминающие корни дерева. Дьявол так звали Повелителя Хаоса люди, не имел человеческого облика. Но он ему и не нужен был. Зачем? Повелитель мог принять любой облик, какой только пожелает…

Дэмиан сдул с глаз пепельную прядь непослушных волос и поприветствовал отца учтивым кивком.

— Разве не странно, что Оракул назвал меня? Я бы не удивился, назови он Вацлова, но меня… Разве человеку не опасно находиться рядом с таким, как я? — он сощурился, на смуглом лице заиграли желваки. Высший демон Нижнего мира не имел никакого сходства со своим создателем, но…

Повелитель восхищался сыном. Да, у него их было много, расселились по всему Хаосу, но Дэмиан… он больше всего напоминал человека. Выглядел, как озорной дерзкий мальчишка (пока его не разозлят), но при этом он всегда слушал голос разума, видел суть вещей. Не умел сочувствовать и сопереживать, не умел любить, не знал чувств, кроме чувства долга, но… Дэмиан думал.

— Полагаешь, кто-то решил пошатнуть «баланс» и нарочно подсунул Оракулу видение? — самодовольно усмехнулся Повелитель. Он и сам пришёл к тому же выводу и сейчас невероятно гордился своим милым созданием.

— Я убиваю всё живое одним прикосновением. Я палач Нижнего мира, разумно предположить, что кто-то решил подложить нам св… человека.

Повелитель поймал себя на мысли, что любит этого… мальчика. Той цинично-эгоистичной любовью, на которую только способен дьявол. А ни на какую другую он не был способен. Вместо сердца в груди горел сгусток тёмных эманаций, душа его была бессмертна, но не знала высоких чувств. Так сложилось исторически…

— Что планируешь делать?

Дэмиан подошёл к клетке и рванул решетку на себя, сорвав её с петель. Сидящий на полу керт забился в угол клетки, содрогаясь от ужаса.

— Узнаю всё о человеке, буду бдителен. Сделаю всё, чтобы он сам отказался от обмена и подал прошение о пересмотре. А может… Сделаю вид, что попался на уловку и выведу «крысу» на свет. Никто не пошатнёт мироздание… Я не допущу этого.

Дэмиан схватил керта за горло и вздёрнул вверх. Смертник забился в стальной хватке, но руку демона защищала перчатка, поэтому он медленно задыхался, а не горел изнутри, пересматривая перед смертью свою жалкую никчёмную жизнь.

Дэмиан любил пытки. И всегда пытал с упоением, с самоотдачей и страстью. Нарушившие закон демоны молили о пощаде, взывали к Повелителю, когда узнавали, кто станет их палачом. Тщетно…

— Я знал, что ты так скажешь, — самодовольно заурчал Повелитель и звук его голоса эхом отразился от стен подземелья. — Поэтому дал распоряжение достать на человека информацию. Больше, чем есть в её личном деле. Что? — усмехнулся он, ловя укоризненный взгляд сына. — Она всё-таки девушка, нехорошо говорить о ней в неопределённом роде. Сам взгляни, — протянул папку, заинтересованно вскинув серебристую бровь. — Посмотришь?

Керт забился в руке Дэмиана, меняясь. Расправились кожистые крылья, отросли смертоносные когти, но прежде чем они достигли тела Дэмиана, он сжал пальцы на горле керта, подался вперёд и заглянул тому в глаза…

Не зря среди людей ходила молва: «Кто в глаза демона посмотрит, тот познает ад…». И керт его познал. Ощутил на себе всю ту боль, которую он принёс другим, пережил злодеяния, что совершил однажды. И эта боль ни с чем не могла сравниться.

… нечеловеческий визг заполонил пещеру до самого свода…

— Оставь на камне, я взгляну позже, — ровно отозвался Дэмиан, решая прекратить мучения смертника. Стянул зубами со свободной руки перчатку…

… Повелитель исчез во вспыхнувшем чёрно-багряном пламени…

* * *

Переместившись в логово, после грязной изнуряющей работы, Дэмиан решил всё же ознакомиться с информацией, что передал отец.

На пороге дома, вырубленного прямо в скале, встречали псы. Две адские гончие. Собаки виляли обрубками хвостов, пытались дотянуться до руки Дэмиана раздвоенными языками…

— Что за прилив бесполезной радости? — сухо поинтересовался он, усмиряя псов одним своим голосом. — Еду получите позже. Идите лучше гулять, — произнёс и оставил тяжёлую металлическую дверь в пещеру открытой.

Адские гончие должны резвиться на просторах Хаоса, а не сидеть взаперти.

Дэмиан прошёл сначала в купальню, окунулся в прохладу маленького горного озера. (Да, в пещерах демонов, которые они звали домами, могло быть спрятано не только озеро). Вышел, насухо вытираясь простынёю, и обнажённым сел за стол в своём кабинете.

Дэмиан не любил одежду. Она раздражала, вызывала дискомфорт, мерзко липла к телу, стесняя движения. И всё время рвалась во время обращения к своей истинной ипостаси, а обращался демон частенько. Порой по несколько раз на дню.

Взял в руки тоненькую чёрную папку и раскрыл её. Первое, что бросилось в глаза — стопка выпавших из неё фотокарточек.

Дэмиан молча присел на корточки, размышляя, зачем так много? Мало одной? Все люди одинаково-уродливы, что там разглядывать? Ни рогов, ни хвостов, ни тем более крыльев, они казались плохо сшитыми куклами, набитые песком.

Перевернул фотографии, не снимая перчаток. Ведь даже прикосновение к чужим вещам, способно извлечь из них воспоминания.

Дэмиан не любил воспоминания. В них всегда было сокрыто самое сокровенное, тайное, низменное, жалкое. И ощущения от этих грязных воспоминаний накрывали тошнотворные, будто вляпался во что-то липкое и отвратительное. Дэмиан понимал это чувство, понимал, что отвращение ему всё же свойственно, но старался остерегаться хоть каких-то эмоций. Они пробуждали истинную сущность демона…

Со снимков на него смотрела самая обычная человеческая особь. Но будь это действительно так, Повелитель бы не расстарался настолько.

Дэмиан разложил фотографии на столе, устроился за ним