Город Чудный, книга 1. Воскресшие - Ева Сталюкова

и которую сам Богдан едва поднимал – настолько тяжелой она была, хотя и маленькой. Богдан переступил с ноги на ногу, под ступнями захлюпало, и звук – единственный для Богдана звук этой ночи – сработал как выключатель. Внезапный страх ударил Богдана прямо в низ живота. От неожиданности и боли Богдан испачкал пижамные штаны. Ноги ослабли, но он успел развернуться, чтобы бежать. Липкие и скользкие ступни его заскользили по кафелю, он рухнул на колени и пополз, а сзади гналось за ним нечто, хватало за голую, скользкую пятку, дышало в спину. Богдан завизжал звонко, пронзительно, замолотил коленками по полу, пополз изо всех сил: коридор, дверь, комната, шкаф – забился в него, закопался там в подолах материных платьев, прижался к стене, руками взбивая между собой и дверцей как можно больше одежды, и наконец затих, замер.

Но сумрак, окутавший Богдана, постепенно рассеялся, и он увидел, что стоит на улице, а в полушаге от него валяются какие-то обломки, торчат металлические пруты и ленты, и в них запутался человек. Искореженное, неправильное его тело вывернуло голову, мертвые глаза смотрели Богдану прямо в лицо. В ужасе Богдан уже открыл рот, чтобы взвизгнуть, но прямо перед собой увидел отца, живого и невредимого. «Не бойся, мой мальчик, – сказал тот. – Я помогу». Богдан спрятался в собственных ладонях, путаясь, терзаясь, не зная, что предпринять, но все же через узкую щелочку разглядывал его. «Верь мне, – попросил отец. – Я знаю, чего ты хочешь». «Я хочу перестать бояться», – через ладони ответил Богдан. «Я дам тебе бессмертие. Она никогда не сможет найти тебя и забрать. Иди ко мне», – протянул руку отец. Богдан снова глянул под ноги и содрогнулся. Смерть уж допивала человеческие останки, запутавшиеся в обломках монтажной кабины. Богдан с облегчением вздохнул и шагнул вперед. Тут же, как чертик из табакерки, выскочил давешний старомодный, в штиблетах на босу ногу и шелковой жилетке идеального кроя, и забормотал: «Подумай, подумай, Богдан, точно ли хочешь, надо ли? – Он тоже поднял руку, преграждая путь. Из его голой подмышки торчал пучок черных волос. – Ведь обратной дороги не будет». Богдана замутило от его волос, от его усиков, от неопрятных щиколоток в расстегнутых штиблетах. Зачем Богдану обратная дорога к смерти, к страху, к одиночеству?.. «Прочь!» Богдан отпихнул его руку и пошел навстречу отцу. И пока шел, понял: раз обратной дороги не будет, значит, и бессмертие у него никто не отнимет. Зря, выходит, он беспокоился.

Старомодный остался сбоку и позади, Богдан на него и не оглянулся. Он уже подошел к отцу и вроде даже схватил его протянутую руку, но вдруг взлетел, почти так же, как в Потоке, только не вниз, в глубину, а вверх. Под ним все немедленно смешалось красками, расплылось, пошло пятнами, среди них забегали, как муравьи, незнакомые люди в белых халатах, похожие на Сергея Викторовича. Но будь это даже сам Сергей Викторович, и у него б не вышло удержать Богдана. Теперь уж окончательно бессмертная Богданова душа взмыла и обрела свободу, вечную свободу от страха, от чужой воли, от грехов, которых Богдан никогда не совершал.

Глава 34

Отсутствовал пацан недолго. Ольга как раз успела расплатиться, доела и сидела наготове, гадая, вернется он или нет. Она проверила оба комплекта батареек, сложила всё в сумку, от чего та раздулась боками и стала похожа на беременную лошадь. Так, с беременной лошадью под мышкой, Ольга и прошла за пацаном всю Пироговку насквозь.

Чуть замедлила шаг она, только завидев последний дом. Этим теплым вечером, как и любым другим, независимо от времени года, он покуривал на отшибе, выпуская в трубу прозрачный дым, сквозь который зыбилось небо. Кривобокий, срублен он был из коротких и тонких чудновских сосен так давно, что само время уже забыло их первоначальный цвет. Равнодушные окна прикрывали изнутри белесые веки оборванных штор. Некошеная трава вокруг доедала останки забора. Быть может, Ольге придется искать сегодня защиту под прокопченной лысиной его крыши. Если так, пусть это станет сюрпризом для тех, кто вынудит ее спасаться.

Они миновали дом и двинулись по тропе над берегом. Пацан торопился, прыгал со стороны на сторону, сигал через глубокие глинистые лужи, расплодившиеся после недавнего дождя. То тут, то там соскальзывали вниз обезьяньи хвосты узких стежек: берег лишь казался неприступным, но если знать как, без проблем дойдешь до входа любой пещеры. Малец вел все дальше, туда, куда идти Ольге хотелось меньше всего. Наконец он свернул и начал осторожно спускаться на выступ. Ольга, обдирая ладони о камни и колючки, пробиралась следом. Внизу тянулась по обмелевшему руслу желто-зеленая пряжа ручья, вытканная из Жёлчи Плотиной. Оказавшись на относительно ровной и узкой каменной площадке у входа в черный провал, Ольга лишилась последних сомнений. Сбоку, как обломок зуба, торчал покореженный осколок песчаника с вытертыми на нем поперечными следами. Именно эта пещера когда-то показалась Ольге идеальной, чтобы убить здесь Вову и спрятать труп.

У входа на камне сидел еще один пацан, ровесник Ольгиного проводника. Никого из старших вокруг не было, или Ольга их не замечала.

– Не выходил, – качнул головой второй пацан.

Первый дернул плечом, и черная куртка с голубой полосой соскользнула на камень у его ног.

– Деньги давай, – потребовал он.

Ольга вынула тысячу и протянула проводнику.

– Почему только штукарь? – Он, не мигая, смотрел на Ольгу.

– Как договаривались. Стоял бы он здесь, дала бы пять. А ты привел к месту.

– Зайдите внутрь и найдете, – не сдавался пацан.

– Ну так зайди и приведи. Будет пять.

Тот поразмыслил, отведя взгляд, и, не прощаясь, направился обратно к тропе. Второй нагнал его, и вскоре от них остался лишь шорох осыпающихся сверху мелких камней и песка. Ольга не сомневалась, что всю недостачу они со старшими товарищами попытаются отжать у нее позднее.

– Артемий! – Ольга заглянула в пещеру. – Выходи, надо поговорить.

Пещера никак не откликнулась. Тогда Ольга вздохнула, достала из сумки бечевку. Конец ее обмотала вокруг камня, завязала на плотный узел, проверила, что петля точно не соскользнет, даже если натянется. Весь моток закинула в сумку и застегнула ее на молнию, оставив крошечную дырку, чтобы бечевку можно было постепенно разматывать. Включила фонарь и пошла внутрь.

Той весной, готовясь к решающему шагу, Ольга облазила множество пещер – все, что были между этой и выходом из города. Некоторые казались ей подходящими, пару раз она уже почти решила, что нашла отличный вариант. Но беспокойство опять гнало ее дальше, интуиция подсказывала: есть лучше,