Город Чудный, книга 1. Воскресшие - Ева Сталюкова

– Разобраться пытаюсь, – замялась Ольга. – Говорят, старая она, разрушенная. А в единственном корпусе, простите, бордель.

– Да кто ж говорит-то? Пускай съездят! Не новая, конечно, больше полувека уже стоит, но хозяйская рука там твердая. Меня по прежней памяти туда каждое лето приглашали, Чурилин даже денег брать не хотел. Прекрасный отдых, очень рекомендую. А теперь умер он, вот и болтают. Кто-то глаз, значит, положил на «Энергию», лакомым стал кусок, – вздохнула Софья Андреевна.

– Чурилин ведь, Софья Андреевна, не совсем умер. – Ольга отхлебнула остывшего чаю.

– Не хочет Чудный своих отпускать, – задумчиво покивала хозяйка. – Не удивлюсь, если и Кушнер… вернется. А ведь он меня предупредил тогда, Ольга Никитична.

– Кто? Кушнер?

Она усмехнулась:

– Чудный. Юрий Михайлович умер в среду. А ровно за неделю мне позвонили, тоже в среду. И голос, с присвистом таким, говорит: «Никого к Кушнеру больше не записывай». Я ему: «Вы кто?» А он опять: «Не записывай никого. Не примет Кушнер». И отключился. Я, конечно, забыла: мало ли сумасшедших мне каждый день названивало. Только через неделю, когда тело Юрия Михайловича увезли, вспомнила. Шепелявит наш с вами родной город, Ольга Никитична, – вздохнула она.

– Неужели? – Ольга вежливо улыбнулась.

Шепелявый пророк вовсе не был Чудным. Хотя никогда не рассказывал Ольге, что знал заранее и о смерти Кушнера. Впрочем, он вообще мало о чем рассказывал, большей частью ей приходилось догадываться самой.

Софья Андреевна пообещала Ольге достать из архива копию договора об аренде. Выйдя от нее, Ольга чуть потопталась под козырьком подъезда, все решала, сходить ли в ту квартиру, где поселился с дочерью шустрый дед, или отправить на неделе кого-то из сотрудников. Потом она заметила прямо над собой отошедший от стены кусок кафеля, прицелившийся ей в самую маковку. Захотелось домой, запереть дверь на замок, поставить чайник.

Глава 19

Вырея чудновцы недолюбливали. Он предсказывал будущее. Появление Дымного человека, аппетит Мёртвого озера, даже судьбу погибших жителей Проклятого дома Вырей якобы знал. И хотя он всех и предупреждал, ни одной из жертв этих аномалий спастись так и не удалось. Даже если бежать из города – беда отыщет, смерть сделает свое дело, новая могила появится на одном из кладбищ. И это еще хорошо: будет куда венок положить. А если просто земля разверзнется и поглотит, а то и вместе с домом – тут уж не до оградки с крестом. Очень быстро горожане смекнули: если ничего не знать о своей судьбе, может, и проживешь долго или, с кем не бывает, счастливо. А вот если послушать Вырея и попытаться избежать своей участи, тут уж точно дни твои сочтены. Невзлюбили чудновцы старика, забоялись, да так, что, завидев его, переходили на другую сторону улицы. Бить, впрочем, не били – себе дороже колдунов бить. А сам он не лез на рожон. Привык к своему отшельничеству, в друзья не напрашивался.

В тот раз нелегкая занесла Ольгу на Пироговку только по воле Чудного. Сама она туда бы никогда не сунулась. Выйдя с редакционного задания из краеведческого музея – единственного, кроме мэрии, уцелевшего с давних времен здания на правом берегу Жёлчи на самом излете городского центра, – Ольга расслабленно пошла вдоль реки. Неспешным шагом до работы было минут десять. Может, пятнадцать, если остановиться, чтобы покидать булку уткам-мандаринкам, облюбовавшим крохотную травянистую заводь у берега. Ольга нашарила в сумке древний сухарь, раскрошила его и покидала в воду, а когда сделала шаг назад и обернулась, чтобы продолжить путь, вокруг была Пироговка.

С досады Ольга ругнулась и даже притопнула: пока выберешься теперь до Плотины, а потом от нее по улице Мира вверх, мимо больницы, церкви, сквозь праздную толчею центра до мэрии, пройдет минут сорок, и то если поднажать. Но что делать, пошла, кляня бесцеремонное чувство юмора родного города. У «Левого берега» иногда можно поймать маршрутку, везунчики рассказывали даже, что видели на остановке автобус.

Сначала Ольга подумала, что дети лет примерно десяти самозабвенно рубятся в «Семь камней». Шагов за тридцать до них она свернула к уличной колонке, где жители Пироговки набирали воду: далеко не ко всем домам здесь подвели водопровод. Весь пятачок порос осотом, он сидел жирный, самодовольный, как купчиха на возу, всегда сытый, всегда в сырости. Ольга нажала на рычаг, труба загудела, вода полилась щедрой струей, разбиваясь у ног о плиту чудновского песчаника, позеленевшую от плесени. Ольга напилась, выпрямилась – а детвора все так же пуляла камни и торжествующе вопила. Странная игра, подумала Ольга, приближаясь.

Слева от дороги по ту сторону сточной канавы на животе лежал человек. Спина его под брезентовой грязной курткой принимала удары камней, один за одним. Ольга приостановилась, незамеченная, и потянула из кармана джинсов мобильный телефон. Пироговские дети не задумываясь впечатают камень в лоб и Ольге, и любому, кого заподозрят в слабости. Ольга подошла поближе, сделала несколько фотографий, потом включила видеосъемку.

– Эй, – окликнула она резко, – а ну разошлись!

Дети – четыре девочки, три мальчика – обернулись. Грязные кулаки нетерпеливо сжимали камни.

– Что непонятного? Развернулись – и по дворам. Или завтра к каждому по менту придет, родителей штрафовать.

– Ага, – сказал один из пацанов. – Так ты нас и нашла.

– А чего вас искать? Все в «пятерке» учитесь. Фотографии ваши у меня есть. Через десять минут директриса мне имена и фамилии списком выдаст. Я, кстати, в газете работаю. Могу и на весь город ославить.

Человек у канавы зашевелился и поднял голову. Дети сбились в кучу подальше от Ольги.

– Так это ж Вырей, теть, – сказал все тот же бойкий.

Ольга усмехнулась. Тридцать лет прошло, а ничего не изменилось. Только Вырей теперь другой. Тот бы не дожил.

– И что? – грозно спросила она. – Его теперь камнями бить? Кто тебя такому закону научил?

Пацан шмыгнул носом и промолчал.

– Вот именно, – продолжила Ольга. – Еще спасибо скажешь, что я только к директрисе пойду, а не к кому-то из старших. Чтобы объяснили тебе доходчиво, можно ли пироговским пироговских бить. Хотя бы даже и Вырея. Что, неясно?

– Ясно, – нестройно прогундели малолетки.

– Тогда брысь отсюда. Еще раз поймаю за таким – не пожалею.

Дети порскнули по сторонам, а Ольга, в очередной раз проклиная идиотские шуточки Чудного, перепрыгнула через канаву и подобралась к человеку. В грязных темных волосах на затылке багровела кровь. «Эй, – потрясла она его за плечо, – ты жив?» Он зашевелился, выдвинул в