Город Чудный, книга 1. Воскресшие - Ева Сталюкова

– Уважаемые родственники, – поторопился перехватить инициативу завтерапией, видимо почувствовав, что проигрывает. – Я врач, и я ответственно заявляю, что эти люди совершенно безопасны…

– И-и-и-и-и! – раздался тонкий резкий звук, и все завертели головами. – И-и-и-и! – присоединился к нему второй, окончательно заглушив голос Антонова.

Бабка сидела на полу и, подняв лицо вверх, высоко тянула на одной ноте:

– И-и-и-и-и!

Визжала и женщина по соседству с ней, другие тоже приподнимали головы, и все больше и больше тонких голосов вплеталось в пронзительный хор. Ольге мучительно захотелось зажать уши. Некоторые люди в зале так и сделали.

– Плачут! – перекричал визг Антонов. – Они так плачут!

Ольга сошла с возвышения, вернулась к своему месту, но садиться не стала. Почти все, кто был в зале, сгрудились неподалеку от сцены, не решаясь ни шагнуть вперед, ни отступить. Дамы на первом ряду встали и неловко переминались с ноги на ногу. Какая-то молодая парочка явно готовилась ретироваться. Их опередила брюнетка. Она вскочила, схватила с соседнего кресла лакированную сумочку и бросилась к выходу, прикрывая ладонями уши. За ней невозмутимо последовал охранник.

Антонов, Анна Владимировна и еще кто-то из персонала больницы обходили пациентов, то и дело наклонялись или приседали рядом. Заглядывали в глаза, поглаживали по спине или рукам, говорили что-то, и через некоторое время шум стал стихать.

– …пятнадцать лет! Готовила не так, белье складывала не так, детей воспитывала не так! – услышала Ольга позади себя тихий, раздраженный женский голос. – А ты! Хоть бы раз за меня вступился, хоть бы раз! А теперь я должна ее обратно брать?

– Но это же моя мать! – прошипел в ответ недовольный мужской. – Мне что, ее на улицу выгнать?!

– Куда хочешь! Я с ней больше ни дня вместе, ни дня, понятно тебе? Тем более с такой!

Сзади послышалась возня, и мужчина повысил голос:

– Света!

Ольга обернулась: Света решительно шла к выходу.

– Ну что вы как нелюди! – С верхних рядов протиснулся немолодой мужчина в расстегнутой потертой кожаной куртке. – Посмотрите на них, они же как дети. Что вы тут воду мутите! – бросил он Ольге, проходя мимо. – Журналюга! Не хотите – не берите. Я своего брата забираю. Умирал он, не умирал – сейчас-то живой. – Лицо мужчины раскраснелось, он взошел на сцену и склонился над самым крупным пациентом. – Пойдем, Мишаня. – Мужчина подхватил брата под руку с одной стороны и стал поднимать. Тот повернул голову и уставился на него огромными дымчатыми глазами. – Пойдем, мой хороший, домой. Досталось тебе, да? Сейчас приедем, накормим тебя, да? – бубнил мужчина, пока Мишаня вставал на ноги, опершись на брата рукой. – Молодец, мой хороший! Пойдем-пойдем. – Мужчина подтолкнул его к ступеням и крикнул: – Эй, кому тут документы? Одежду завтра вернем. Сейчас, Мишаня, я такси вызову.

Глядя на них, еще пара человек тоже подошла забрать своих.

– Я не могу, – шепнула Зойка Ольге. – Я не могу ее забрать, теть Оль!

Ольга обняла ее за плечи:

– Ты не обязана. Можешь уезжать. Я пока побуду, посмотрю, чем кончится. Вызывай такси и дуй домой.

– Нет. – Зойка схватила ее за руку. – Я с тобой. Вместе пойдем, ладно?

– Думаешь, они тебя подкараулят, что ли? – усмехнулась Ольга и нервно оглянулась на дверь в конце зала.

– Витенька, – услышала она и нашла взглядом женщину, склонившуюся над пастором. – Пойдем домой, Витя?

– Мам! – басом рявкнул подросток так громко, что родственники обернулись, а среди пижам кое-где снова раздалось пронзительное «И-и-и-и!». – Поди сюда, мам!

Женщина, не поднимая глаз, отошла от Витеньки к сыну.

– Мам, мы не будем его забирать, – стараясь шептать, басовито сообщил ей подросток. – Я против!

Она шикнула на него сквозь застывшую на лице улыбку и бросила быстрый недобрый взгляд в сторону, на людей. Потом взяла его за рукав худи и потянула в глубину зала. Ольга, делая вид, что всматривается в лица пациентов, прошла вдоль сцены, подбираясь поближе, чтобы расслышать их разговор.

– Посмотри, посмотри, – надоедливой мошкой зудела ей в ухо Зойка, семенящая следом. – Они же какие-то… беззащитные. Тебе не кажется, теть Оль? У них глаза детские, нет?

– Да помолчи ты, – одернула Ольга племяшку. Зойка замолкла на полуслове, и Ольга с тоской подумала, что обязательно пожалеет о своей несдержанности.

– …после всего, что было! И ты хочешь привести его домой? – где-то позади басил подросток.

– Прошу тебя, Тёма, потише, потише.

– Почему потише? Это ты хочешь привести домой монстра!

– Артемий, мы не будем это обсуждать! – повысила мать голос.

– А что будем? Ты решила забрать домой этого… этого урода…

– Тёма!

– …этого урода, а нас даже не спросила!

– Это его дом! – почти взвизгнула она. – А ты неблагодарная…

– Кто?!

– Мы должны забрать пастора домой, – после вздоха тихо и размеренно произнесла женщина.

– Он больше не пастор. Посмотри на него! Он же ходит под себя!

– Тем более. Мы не можем его бросить.

– Ты даже не знаешь, кого ты не можешь бросить! Может, он и не человек вовсе! Если вообще им был!

– Это наш долг… Долг! Он мой брат, Артемий, и мы его забираем.

– А я твой сын. Мы твои дети – ты не забыла?!

Ольга сделала несколько шагов и остановилась рядом с ними.

– Прошу прощения, что вмешиваюсь. – Мать и сын замолчали и уставились на нее. – Поскольку я… поскольку так получилось, что я… э-э-э… встретила вашего родственника и вызвала скорую, я чувствую себя несколько в ответе за его судьбу. Простите, но, если в доме дети, разве безопасно вести к ним существо, которое даже врачи пока не знают, как называть?

Мальчик бросил на мать выразительный взгляд.

– Но доктор, – упрямо возразила женщина, – доктор сказал, что они безопасны.

– Он не безопасен! – почти крикнул подросток. – И тебе это известно!

– Доктор и сам этого не знает, – мягко сказала Ольга. – У доктора нет никаких сведений, только недельные наблюдения, может чуть дольше. Когда я его нашла, он был… другим. Не таким, как сейчас. И, скорее всего, дальше тоже будет меняться.

– Что значит «не таким»? – спросила женщина.

– Он был похож на… мертвеца. – Ольга подбирала слова, чтобы не выдать лишнего. – Кожа сине-белая. Глаза… ну, обычные глаза взрослого человека. Очень запавшие, а под ними темные круги. Вы же видели его, когда хоронили? Вот таким он и был. А теперь изменился. Никто не знает, каким он станет через месяц. А вы хотите его домой, к детям, – укоризненно закончила Ольга.

– Но мы же семья, – проблеяла женщина.

Мальчик фыркнул. Ольга промолчала, бросив короткий взгляд на подростка.

– Пошли отсюда, мам, – сказал он с нажимом. – Давай уйдем!

Женщина обернулась на пастора, Ольга тоже посмотрела.