Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

— Бинго.

— И кто этот профессор?

— Эйбрахам Альтман.

— Отец Билла Альтмана?

— Кто такой Билл Альтман?

— Он работал в полиции, когда я был адвокатом. Старше меня, лет сорока пяти. Хороший юрист. Один из тех самых благородных профессионалов.

— Я не знала, что они родственники.

— Эйб — профессор в Джорджтауне и купается в деньгах.

— Тогда это точно он. Сестра сказала, он вроде бы миллиардер, но деньги не зарабатывал.

— Верно. Так вы с ним знакомы?

— Я как-то помогла ему.

— Но вы не знали, что он богат?

— Это не влияло на то, с чем я ему помогала. Так откуда же он взял свои деньги?

— Родители Эйба жили в Омахе через улицу от одного молодого парня, который решил открыть свою инвестиционную фирму. И они вложили все свои деньги в этого человека.

— В Омахе? Неужели вы говорите о…

— Ага. Оракул Омахи, Уоррен Баффетт[186]. Похоже, родители Эйба продолжали вкладывать в него деньги и полученные прибыли, пока не стали крупнейшими акционерами «Беркшир Хэтуэй». Они умерли через десять лет, и к этому моменту, полагаю, их доля перескочила за миллиард долларов, даже после уплаты налогов. Все досталось Эйбу — он был единственным ребенком.

— А я еще удивлялась, как это профессор из колледжа может меня нанять…

— Просто скажите ему, что вам нужна шестизначная зарплата, полная медицинская страховка, оплачиваемый отпуск и пенсионные отчисления. Он даже глазом не моргнет.

— Может, вы с ним это обсудите?

— В смысле?

— Вы будете моим представителем.

— Вы хотите, чтобы я поехал с вами к Альтману?

— Ага. Я подберу вас в шесть тридцать у вашего офиса.

— Я не собираюсь возвращаться в офис.

— Тогда я подберу вас у вашего дома.

— У кондоминиума. Вы всегда такая стремительная?

— Приходится, раз уж я потеряла два года жизни.

Глава 16

Полицейское управление округа Колумбия наконец-то получило первоклассный лабораторный комплекс для судебно-медицинской экспертизы, основной частью которой было вскрытие трупов. Бет Перри в сопровождении двух детективов отдела по расследованию убийств, работавших по этому делу, вошла в шестиэтажное здание на перекрестке Четвертой и Школьной улиц в Шестом районе. Помимо ДСМЭ, то есть Департамента судебно-медицинской экспертизы, в здании размещались Столичное полицейское управление и Департамент здравоохранения.

Через несколько минут Бет уже стояла рядом с главным судмедэкспертом. У невысокого и тощего Лоуэлла Касселла была короткая седеющая бородка и очки в тонкой оправе. Если не считать вытатуированной рыбы на запястье, оставшейся со времен службы в ВМФ на подводной лодке, и маленького шрама от ножевой раны на правой скуле — последствий пьяной ссоры в Японии во время увольнения, — Касселл выглядел типичным сотрудником факультета какого-нибудь колледжа.

Перед ними на металлическом столе лежало тело Дианы Толливер. Бет и детективы явились сюда как минимум за двумя ответами: причина и время смерти. Судмедэксперт снял очки, потер глаза и нацепил стекла обратно.

— Ускоренная аутопсия, как вы и заказывали, — сказал он.

— Спасибо, док. И что у вас есть?

— Увидев синяки у основания шеи, я был уверен, что обнаружу на шее странгуляционную борозду или признаки удушения, а причиной смерти будет удушье.

— Но это не так?

— Нет. У этой дамы просто сломана шея.

— Просто сломана? Без странгуляционной борозды?

— Ну это не всё. На самом деле, там еще интереснее. Очень тяжелая травма.

— Не просто смещение, а атлантозатылочная экзартикуляция?

Касселл улыбнулся.

— Я уже забыл о вашей эрудиции в вопросах судмедэкспертизы. Да, именно разъединение.

С помощью одного из детективов он повернул тело Толливер на бок и указал на основание шеи.

— Повреждение краниоцервикального перехода. — Прижал пальцы к точкам у основания черепа и шейного отдела позвоночника. — Ствол мозга и средний отдел спинного, верхняя и средняя части, чуть выше четвертого шейного позвонка.

— Полный разрыв дыхательного и сердечно-сосудистого центров. Мгновенная смерть.

— Целитесь на мою должность, Бет? — весело спросил Касселл.

— Нет, док. А хотите мою?

— Господи, нет, конечно!

— Итак, кто-то сломал ей шею… Что еще?

— Кровоизлияния в мягких тканях задней стороны шеи и повреждения базилярных сосудов. Еще у нее заметны синяки на лице и порез справа на подбородке; и то и другое прижизненное. Все довольно просто, пока мы не подходим к этому…

Он открыл ноутбук и развернул несколько изображений головы Дианы Толливер.

— Рентген показал отделение атланта от основания черепа. Атлант можно увидеть в большом затылочном отверстии…

— Но позвоночный канал не виден… Ладно, это хрестоматийная экзартикуляция.

— Да, но ствол мозга тоже рассечен.

Бет вгляделась в изображение на экране.

— Рассечение ствола мозга?

— Чаще всего такое встречается при автокатастрофах, при резком торможении… Перелом основания черепа — причина гибели Дейла Эрнхардта на «Дейтоне»[187]. Другой вариант — длительное падение. Ствол мозга лопается, смерть на месте.

Бет ткнула пальцем в сторону тела Дианы.

— Эту даму обнаружили засунутой в холодильник в ее юридической фирме примерно через два часа после того, как она вошла в свой офис. Она не нарезала круги на «Дейтоне 500» и не падала с крыши дома.

Судмедэксперт вновь указал на заметно обесцвеченное место в основании шеи.

— Удар в эту точку. Мне не сильно помогло ее пребывание в холодильнике, но вот здесь несомненные следы ушиба перед смертью.

— Ее ударили? Чем, док?

— А вот тут мы переходим к странностям. Я не обнаружил никаких следов. Ни волос, ни волокон, ни пластика, ни металла. Ничего, связанного с зоной повреждения.

— Тогда чем же ее убили?

— Моя лучшая гипотеза — ногой.

— Ногой?

Касселл указал на ссадины на лице Толливер:

— Картина выглядит следующим образом. Женщина лежит на полу, лицом вниз, подбородок прижат к линолеуму, что объясняет порез и синяки, вызванные смертельным ударом. Затем некто — возможно, крупный и сильный мужчина — наступает ей ногой на шею, вкладывая в это движение весь свой вес. Что ни применяй — доску, трубу, молоток или бейсбольную биту, — все оставит на коже заметные следы. Но, как вы видите, ничего подобного здесь нет. Однако человеческая ступня достаточно эластична и может не оставить следов. Даже после удара кулаком останутся следы — от костяшек или ладони, к примеру. Вдобавок, разумеется, в нисходящий удар ногой можно вложить заметно больше усилий, добавляя к удару вес своего тела.

— Итак, нога… Но разве обувь не оставит следов?

— Возможно, хотя человеческая кожа не так податлива, как влажная трава или грязь. Я смогу выявить след в зоне травмы, если вы дадите мне для сравнения ботинок, носок или ступню.

— Хорошо. Но вам когда-нибудь доводилось видеть рассечение ствола мозга при нападении без оружия?

— Только однажды.