Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

— Ты вроде была неплохим детективом? Вот и разберись, — ответила Бет и указала на дверь: — А теперь выметайся. Мне нужно поиграть в начальника полиции.

Мейс направилась к двери, потом обернулась:

— Прости насчет сегодня, сестричка.

Бет улыбнулась.

— Если это все, о чем мне сегодня нужно беспокоиться, день будет на редкость удачным.

— А как же Мона и мэр?

— Мэр — хороший парень. С ним я смогу договориться.

— А Мона?

— Мона может пойти и трахнуть себя.

Замок двери щелкнул, и в кабинет заглянула помощница Бет, лейтенант Донна Пирс.

— Шеф, они пришли на встречу.

— Впусти их.

Дверь широко открылась. В кабинет вошел седовласый мужчина в полосатом, пошитом на заказ костюме. Следом неловко ковылял другой мужчина в сером мешковатом костюме и с пухлым портфелем в руке.

Седой господин протянул руку.

— Давненько не видались, Бет.

— Безумное расписание, Сэм.

— Привет, Шеф, — произнес Джарвис Бёрнс, подошедший следом.

— Вряд ли вы встречались с моей сестрой Мейс. Мейс, это Сэм Доннелли и Джарвис Бёрнс.

Доннелли изучающе посмотрел на Мейс.

— Честно говоря, удивлен, что раньше мы ни разу не сталкивались.

— Я некоторое время отсутствовала.

— Я в курсе. Ваш случай — явный произвол прокуратуры. Это мое личное мнение, — поспешно добавил он. — Не для протокола.

— Мы знаем, что президент обожает Мону, — угрюмо заметила Бет.

— И я служу по его усмотрению, — добавил Доннелли.

Мейс вопросительно посмотрела на него, и Бет пояснила:

— Сэм — директор Национальной разведки.

— Верно, но всю серьезную работу делает Джарвис, — уточнил Доннелли.

— Я просто стараюсь, чтобы все играли слаженно.

— Ну тогда займитесь этим с Бет.

— Приятно было познакомиться, Мейс, — сказал Доннелли.

Бёрнс уже открывал портфель, но Доннелли провожал взглядом Мейс, пока та не исчезла за дверью.

— Ее только выпустили, верно? — спросил он, усаживаясь за маленький конференц-стол Бет.

— Да.

— Какие планы?

— Кое-какая работа на подходе.

— Надеюсь, у нее все сложится.

— Не сомневаюсь.

Глава 11

Когда Мейс вышла из здания, двое патрульных полицейских, старший и младший, восхищенно разглядывали ее «Дукати».

— Классный байк, — сказал старший, когда Мейс скользнула на сиденье.

— Да, так и есть, — ответила она.

— «Дукати»? — спросил полицейский, глядя на выписанное название.

— Итальянская разработка, уличная машина. Стоит хоть раз сесть на нее, и ты начинаешь о ней мечтать.

Младший коп оценил взглядом поджарую, стройную фигуру Мейс, ее симпатичное лицо и ухмыльнулся:

— Не хочешь как-нибудь вечерком покатать меня? Может, мы разделим мечту…

— Возвращайтесь к своим обязанностям! Хватит тратить время на болтовню с бывшими преступниками.

Голос так рявкнул, что вздрогнули все — и Мейс, и патрульные. А когда она увидела, кому принадлежит этот голос, ее рука непроизвольно потянулась к тому месту, где раньше всегда висел пистолет.

Женщина двинулась вперед, и оба копа мигом исчезли.

Мона Данфорт выглядела как обычно: дорогой костюм-двойка от «Армани» и прижатый к стройной ноге пухлый портфель, в котором наверняка умещались судьбы нескольких целей ее профессиональных амбиций. Вдобавок ко всему Мона была высокой, исключительно красивой и еще не разменяла четвертый десяток. Завитки ее светлых волос вокруг лебединой шеи, неохотно признала Мейс, заставили бы большинство парней пускать слюни. Ноги Моны были едва ли не длиннее всей Мейс. Она закончила Стэнфордскую юридическую школу[181], где, разумеется, была главным редактором юридического обозрения. Она вышла замуж за шестидесятипятилетнего мультимиллионера, который жил в Нью-Йорке. Тот обеспечил ей всю финансовую поддержку, которая могла потребоваться, и особо не путался под ногами. Сама Мона жила неподалеку от Пенн-Куотер, в шикарном пентхаусе с крытой террасой, который ей купил муж. Но истинной причиной лютой ненависти Мейс была не внешность Моны, не ее деньги и не власть, хотя все это тоже ложилось в корзинку.

Должность окружного прокурора округа Колумбия — лишь еще одна ступенька лестницы, по которой лезет эта женщина. Мейс слышала, что Мона распланировала всю свою жизнь: немного поработать окружным прокурором в Вашингтоне, следом получить должность генерального прокурора США, дальше — апелляционный суд, а затем — главный приз — пожизненное назначение в Верховный суд Соединенных Штатов. Когда она бралась за дела и выигрывала их, выкручивая в процессе все правила, пока те не ломались от напряжения, Мона набивала себе карманы всеми видами политического покровительства, которые потребуются для удовлетворения ее амбиций.

Ее уже приглашали на ужин в Белый дом, причем дважды. Ее муженек вложил большие деньги в избирательную кампанию нынешнего президента. Бет Перри, достигшая вершины профессиональной карьеры тяжелым трудом, выкладываясь на все сто и при этом играя по правилам, не была приглашена туда ни разу. И это по-прежнему терзало младшую сестру Бет.

Мона остановилась и уставилась на Мейс, которая сидела на «Дукати», повесив шлем на руку.

— Господи, — произнесла она. — Как же ты паршиво выглядишь… Я всегда считала, что ты не такая крутая, как думают люди, и вижу теперь, что не ошиблась. Черт, тебя заперли всего на два года, в обычный режим. Подумать только, в какую старуху ты превратилась бы, если б тебе выдали по полной… А ты получила всего двушку, просто шуточки. Радуйся, что старшая сестра все время крутилась рядом и держала твою потную ручонку.

Мейс натянула шлем и завела мотор. Потом подняла щиток и посмотрела на женщину:

— Меня не было двадцать четыре месяца, и за это время ты дотянула всего лишь до и.о. окружного прокурора? Лапушка, ты, видно, запустила свои политические сношения. Нужно больше работать над собой, пока твоя мордашка еще на что-то годится.

Затем Мейс выжала сцепление и с ревом унеслась прочь. Она видела в зеркале, как госпожа И.О. стоит на краю тротуара и смотрит ей вслед. Вступать в перепалку — приходилось признаться — было глупостью, но на самом деле Мейс проявила чудеса выдержки. Больше всего на свете ей хотелось отыскать щепкодробилку, засунуть туда Мону и включить рубильник.

До встречи с богачом Альтманом у Мейс еще было время, и она точно знала, как хочет провести свой первый день на свободе. Она переключила «Дукати» на высокую передачу.

Мейс с ревом мчалась вдоль реки, где чайки падали вниз, выхватывая из грязного Потомака поблескивающие отбросы, потом расправляли крылья и взмывали в небо. Под теплым солнцем грелись памятники. Вокруг бродили туристы с картами в руках; агенты Секретной службы держались поблизости от Пенсильвания-авеню, 1600, оберегая президента. На Капитолийском холме сенаторы, члены палаты представителей и толпы помощников и златоустых лоббистов двигались в сложном и тщательно продуманном танце, который вел страну прямиком в грязь.

Этот город был больным, коррумпированным, безумным, раздражающим и высокомерным. Но