Бак Роджерс в 25 веке - Мелинда Мёрдок

Бак почувствовал, что Новую Земную Организацию не очень-то жалуют в этом городе, и решил взять инициативу в свои руки.

— Я здесь для того, чтобы рассказать вам о войне.

Глаза Грегори вспыхнули от удивления, но он ничего не сказал.

— Новая Земная Организация, — продолжал Бак, — находится в состоянии войны с РАМ. Вы знаете это. Вы знаете, что мы захватили Хауберк. Вы знаете, что РАМ превратила нашу планету в пустыню. Но это уже позади. Ситуация изменилась. Вам кажется, что все это вас не касается. Но я сейчас докажу обратное.

— Мне известно все, что вы перечислили, — ответил Грегори. — Мы против смертей и разрушений. Но каким образом ваш конфликт касается нас?

— Напрямую он вас не касается. Это действительно так, — сказал Бак. — Я прибыл на вашу планету, чтобы заключить союз с Иштаром. У него есть вооружение, которым он мог бы нам помочь. Но если Иштар согласится подписать договор, вся Венера окажется втянутой в конфликт.

— Мы вышли на борьбу с тираном, который пожирает людей, как кракен, — заявил Кемаль.

— Наш конфликт завтра может стать вашим, — продолжал Бак. — Если РАМ победит, ей будут нужны новые сферы влияния, и она примется за вас. В один прекрасный день от ваших пузырей может ничего не остаться.

Лицо Грегори побелело. Будучи совсем молодым, он до сего момента воспринимал жизнь как игру.

— Мы обсудим ваши слова, — пообещал он и повернулся к Парис. — А что думает по этому поводу Иштар?

— Иштар обсуждает проблему, — ответила Парис.

— То же самое сделаем и мы.

Бак посмотрел на юношу.

— Один умный человек сказал: и никогда не посылай узнать, по ком звонит колокол, он звонит по тебе.

— Опасные слова, чтобы все время жить с оглядкой на них, — мудро сказал Кемаль, — но еще опаснее вообще не помнить о них.

— Подумайте над этими словами, молодой человек.

Пилот РАМ направил истребитель в верхние слои атмосферы. Его корабль выбрался из разрушенной атмосферы Земли и направился в холодное море космоса. Прямо над ним висела тяжелая туша штурмовика.

— Ватерлоо, ответьте, — обратился в эфир пилот штурмовика. — С вами говорит сорок шестой.

— Мне нужно дозаправиться, — сообщил пилот истребителя.

— Передаю вашу просьбу. Уточните курс: три точка два, отметка один. Заправочный танкер номер шесть.

— Меняю курс, — ответил сорок шестой и развернул свой корабль в такой близости от истребителя, что чуть не задел носом его танкер, расположенный в кормовой части.

— Ничего себе! Как это у тебя так ловко получилось? — спросил пилот истребителя.

— Опыт, Карпатиан. Хотя любой молокосос может сделать это.

— Кораблей противника не видно? — спросил военный диспетчер.

— Нет…

— Давай за дело, Мактор. — Карпатиану уже порядком поднадоело, что с ним носятся как с ребенком.

— Кажется, в небе появились какие-то объекты.

— Истребители?

— Не уверен. Они подошли незаметно.

— Может, это похищенные истребители? Они летают бесшумно, — сказал Карпатиан.

— Я тоже знакомился с выборкой информации, Карпатиан, и думаю, что ты прав.

Автоматический топливный хобот вцепился в истребитель, накачивая его топливом.

— Что делается на Земле? — полюбопытствовал Карпатиан. Он никогда не был там и абсолютно не знал планеты.

— Могильная яма с нашей станцией посередине.

— А мы будем еще их бомбардировать?

— Нужно выработать все, что есть на борту. Сволочи эти террины — их не берут даже наши отравляющие вещества.

— Я слышал, что они тоже используют газ.

— Террины? — спросил Мактор. — Сейчас они вышли из-под контроля. Трудно сказать.

— Поменяй топливную линию, — попросил Карпатиан. — Эта дает течь.

Мактор проверил клапан.

— Сколько мы уже здесь потеряли топлива!

— Интересно, чем все кончится? — спросил Карпатиан. — Никто из нас не уйдет отсюда, пока не доведем начатое дело до конца.

— Они никогда не победят нас, — сказал Мактор, — но сдаваться не хотят, вцепились мертвой хваткой.

— Сумасшедшие, — заметил Карпатиан, — давно уже надо было сдаться.

Истребитель, заправив баки, развернулся и полетел назад, к Земле. На его борту еще было много бомб.

— Сейчас ты у меня получишь, — пробормотала Вильма.

Она послала свой «Крайт» наперерез истребителю РАМ. С левой стороны находился корабль поддержки, которым управлял Дулитл. Оба корабля двигались абсолютно бесшумно.

— Вижу Красных Селедок, — сказал Дулитл.

К ним приближались три потрепанных корабля пиратов.

Истребитель РАМ выплюнул в сторону непрошеных гостей поток лазерного излучения. Удары пришлись по защитной оболочке корабля Дулитла, не повредив его. Корабли пиратов пикировали, разбившись поодиночке.

Истребитель послал им вслед неприцельный удар.

Пираты сделали круг и повернули назад к истребителю, отвлекая его внимание.

Оба «Крайта» направили свои лазеры на танкер с горючим, прикрепленный к левому борту истребителя. Два спаренных удара в одну точку — и в защитной оболочке истребителя появилась огромная дыра. Топливо взорвалось.

— Еще несколько бандитских кораблей, — предупредил Дулитл.

— Пусть с ними разбираются пираты.

Корабли РАМ спешили на дозаправку и не знали, что обречены на другую участь. Пираты набросились на них, как волки, почуявшие запах крови. Корабли задохнулись во вспышках лазеров, настигших их.

— Красивое зрелище, Красная Селедка, — сказала Вильма.

— Их целых три, — уточнил командир ведущего пиратского судна.

— Давайте уйдем отсюда, — решила Вильма. Корабли один за другим стали покидать место боя.

— Ну вот, — сказал Дулитл, — наконец-то и мы доказали, на что способны.

Его оптимизм обнадеживал остальных. В последнее время все пали духом. Решение Вильмы прочистить своими кораблями пространство было отчаянным, но дало хорошие результаты. Все поверили в свои силы.

— Мы выстоим, Дулитл.

— Может быть, — ответил он задумчиво, — но для этого нам нужен Бак.

Вильма задумалась. Она скучала по Баку. Его присутствие, особенно его бесцеремонность, раздражали, но без него все вокруг казалось пустым и серым, даже этот рейд. Ей прямо сейчас хотелось увидеть Бака. Вильме не хватало рядом твердой руки капитана. Она скучала. Несмотря на его упрямство, пренебрежительное отношение к кумирам, отсутствие обходительности, несмотря на его независимость, поставленную во главу угла, она скучала по нему.

ГЛАВА 16

Хьюэр сделал перерыв в своей нескончаемой работе по сбору информации. Его вдруг осенило: все настолько просто, что можно удивляться, как эта идея не пришла в голову раньше.

Хорошо изучив людей, Хьюэр знал, что их планы в ходе претворения в жизнь редко не претерпевают изменения. Атаки же РАМ поражали своей ритмичностью и постоянством, что настораживало.

Хьюэр знал, что РАМ уделяет много внимания компьютерам. А вдруг вся операция от начала и до конца была продиктована РАМ Главным компьютером? Это была сногсшибательная идея. Хьюэр, с точки зрения своей позиции в Новой Земной Организации, моментально оценил возможности такого контроля. Если его предположение окажется верным, Хьюэру ничего не стоило повернуть военную операцию РАМ вспять: с помощью обычных помех.

Он начал изучать план атаки, пытаясь найти возможный источник военных директив РАМ. Шаг за шагом анализируя обстановку, Хьюэр понимал, что натолкнулся не на какого-нибудь простачка, который дурит от нечего делать. Он понимал, что столкнулся с Умом с большой буквы. Внутри Главного компьютера РАМ таким умом мог быть только Гользергейн.

— Это переходит всякие границы. — Заявление Роандо Вальмара нарушило изысканную атмосферу, царившую в палате совета РАМ.

— Что переходит всякие границы? — Зимунд Гользергейн не потрудился принять для этого случая голографические формы. Он был слишком занят, поэтому говорил из трехстороннего компьютерного терминала в центре сферического стола конференц-зала.

Остальные члены Совета молчали. Они не разделяли высокомерной точки зрения Вальмара. Его принадлежность к королевской семье служила своего рода охранной грамотой, позволяющей ему быть смелым в своих высказываниях.

— Уничтожение Земли. Вы уже и так растерли ее в порошок. К чему продолжать атаки?

— Вы считаете мои решения ошибочными? — спросил Гользергейн.

— Да.

Гользергейн сделал эффектную паузу.

— Ваша храбрость производит впечатление, Вальмар, так же как и ваша тупость.

Вальмар был готов к оскорблению. Он хорошо знал Гользергейна и воспринял его выпад равнодушно, чтобы не доставить тому удовольствия.

— Если вы хоть что-нибудь смыслите в экономике, то не можете не понимать мудрости моих действий, — сказал Гользергейн тоном спикера.