Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

Пораженная Мисти схватила Макса за руку:

— Говорите, шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть футов?

Хиггинс поглядел на нее из-за чашки кофе:

— Верно, мэм.

— Вы уверены в этом? Именно столько футов?

— Да, мэм. Такие вещи замеряют весьма тщательно.

— О господи! — воскликнула Мисти.

— В чем дело, дорогая? — поинтересовался Макс.

— Разве ты не видишь? 6–6–6–6 — это самая ужасная из возможных комбинаций цифр. Даже хуже тройной шестерки.

Макс побледнел:

— Ты права: число зверя плюс еще шестерка. У нас очень плохая карма.

— Разве это проблема? — нервно спросил Кристобаль.

— В моем деле ситуации хуже не бывает, — выразительно произнесла Мисти. — Мы можем остановить поезд?

— Тут нет тормозного троса, как в фильмах? — спросила Лелия. Она сидела рядом с Кристобалем и взволнованно сжимала его руку.

— Гм, в наши дни уже нет, — сказал Хиггинс. — Просто успокойтесь, все будет хорошо. «Чиф» ездит здесь дважды в день — на восток и на запад.

Он глянул на часы:

— Скоро мы въедем в тоннель.

— Там темно? — полюбопытствовал Кристобаль.

— В большинстве тоннелей темно, сынок, — рассудительно ответил Хиггинс. — Но мы там надолго не задержимся. И глазом моргнуть не успеете, как проедем Ратон и границу с Нью-Мексико.

* * *

Том уставился на бриллиантовое кольцо в своей руке. Оно принадлежало матери. После ее смерти он не расставался с ним. Собственно, он чуть было не вытащил и передал это кольцо Стиву вместо другого, положенного. Тогда же он, спутав, хотел было вручить его Элеоноре, вместо того чтобы передать жениху, дабы тот надел его на палец невесте. Том сунул кольцо в карман, рассмотрел себя в зеркале, пригладил чуть взлохматившиеся волосы, поправил одолженный ему на свадебную церемонию Кристобалем галстук, сделал глубокий вдох и в сотый раз мысленно сказал себе, что должен это сделать.

Через несколько минут он постучался в купе Элеоноры. Та отдернула занавеску, посмотрела на него, задернула ее и заперла дверь на замок. Лэнгдон постучал по стеклу:

— Элли, мне очень нужно поговорить с тобой. Немедленно.

— Убирайся!

— Мне нужно спросить тебя кое о чем, и я собираюсь сделать это прямо сейчас.

Она распахнула дверь с такой силой, что послышался лязг ударяющегося о металл металла.

— Кажется, я более чем ясно выразилась!

Том сунул руку в карман за кольцом и начал вставать на трясущиеся колени.

* * *

Когда «Чиф» въехал в тоннель, внутренние помещения поезда окутал мрак. Затем события стали разворачиваться с ужасающей быстротой. Весь лежащий на южном, ближайшем к рельсам, хребте горы снежный покров под диким напором неустанных порывов ветра и тонн свежевыпавшего снега пришел в движение. Официально лавина началась в 11.15 по горному времени[165] и ринулась вниз по склону с ошеломляющей скоростью; снега набралось столько, что, если бы его растопили, он образовал бы приличных размеров и глубины озеро. Лавина врезалась в расположенный между колеей и горным склоном забор, возведенный именно с целью предотвращения повреждений железнодорожного пути. Удар оказался такой силы, что стальной забор не просто смяло, но сорвало с опор и понесло вниз.

От удара в диспетчерскую службу «Амтрака» поступил автоматический сигнал тревоги. Та, в свою очередь, сразу же приказала машинисту «Саутвест Чиф» немедленно остановить поезд и ожидать дальнейшего развития событий.

«Чиф» только-только выехал из тоннеля под перевалом Ратона, когда пришел приказ. Машинист нажал на тормоза — очень быстро, как и требовала сложившаяся серьезная ситуация. Собственно, он и не нуждался в предупреждении диспетчеров «Амтрака», потому что ясно видел захватывающее дух зрелище через переднее стекло, хоть оно и происходило гораздо дальше по колее. Приливная волна из снега и камня была настолько мощной, что распространялась в ширину, и ее заметный отросток направился прямо к «Чифу» — такой потенциально смертоносный, что ездивший этим маршрутом четырнадцать лет машинист шепотом попрощался с женой и детьми. Он повидал за свою службу многое, но ничего подобного тому, что сейчас обрушивалось на него и на его поезд. Он зажмурился, уверенный, что в следующие секунды «Саутвест Чиф» со всеми пассажирами будет уничтожен.

Когда поезд, накренившись, остановился, пассажиры начали догадываться, что это не предусмотренная стоянка. Когда неподвижно стоящий поезд начало трясти, словно во время землетрясения, сомнения переросли в твердую уверенность. К счастью, они не видели того же, что и машинист, однако все уловили нарастающий рокот. Те немногие, кому прежде доводилось слышать такой звук, сразу же поняли, что происходит.

— Это лавина! — воскликнул Том, посмотрев в окно.

Элеонора побледнела:

— Боже.

Он сорвал с кровати матрас, схватил Элеонору, повалил на пол, накрыл матрасом и сверху своим телом. Поезд продолжал трястись и раскачиваться, а шум сходящего с горы снежного покрова стал оглушительно громким.

Все находившиеся в вагоне-люксе попрятались под столы. Одни корябали на салфетках завещания, другие вспоминали давно забытые молитвы. Макс с Мисти прижались друг к другу, как и Лелия с Кристобалем. Тот обнял ее своими длинными руками.

Хиггинс также залез под стол, однако по-прежнему смотрел в окно. Его худшие кошмары внезапно воплотились в жизнь.

Каким-то чудом гигантский отросток, выброшенный лавиной, остановился раньше, чем сбил поезд с рельсов. Однако когда машинист открыл глаза, то увидел только непроницаемую снежную стену.

Ему удалось доложить о случившемся в «Амтрак» и получить ответ, что предположительно вторая лавина по другую сторону тоннеля смела второй забор. Парой минут раньше, парой минут позже — и «Чиф» валялся бы на дне ущелья; никому из пассажиров уже не пришлось бы волноваться о грядущих праздниках. Да, им повезло, как сказали диспетчеры, хотя машинист видел это и сам. С другой стороны, поезд теперь застрял, зажатый с обеих сторон, и не мог продвинуться ни вперед, ни назад, а шторм явно только начинался.

Метеорологи выпустили обновленный прогноз — на сей раз верный. Регион накрыла такая зимняя буря, каких не видывали уже тридцать лет. Ее предшественница унесла больше шестисот жизней, включая умерших от голода, которых отрезало от цивилизации. Те люди находились в отдаленных труднодоступных районах — совсем как беспомощный «Чиф» сейчас.

Хиггинс посмотрел на небо: мощные ветры задули со стороны горы с такой силой,