Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

Она дотронулась до футляра, который Джули оставила на кровати.

— Что там?

Джули снова смутилась:

— Это мое свадебное платье. Я не примеряла его с момента покупки. Я подумала, может быть, — ну, ты понимаешь…

— Замечательная идея, — сказала Элеонора.

— Ты точно не против? По твоим же словам, уже поздно, и ты наверняка устала.

— Вообще-то, я была усталая, но теперь уже нет.

Элеонора помогла Джули надеть платье: простой, но элегантный кремово-белый наряд, сидевший на девушке идеально. Когда она собиралась надеть на Джули вуаль, та взяла ее и надела на голову самой Элеоноры. Женщины встали рядом напротив большого зеркала.

— Ты выглядишь прекрасно, Джули.

— Ты тоже.

Джули зашлась истерическим смехом, и Элеонора присоединилась к ней.

Позже, когда Джули ушла в ванную, Картер собиралась упаковать платье, но вместо этого снова надела вуаль, приложила платье к себе и посмотрелась в зеркало.

— Элли?

Она оглянулась: дверь купе отъехала в сторону из-за поворотов дороги и набирающего скорость поезда. Том уставился на нее. Она не могла пошевелить руками и просто стояла молча — накрытая чужим свадебным нарядом.

— Элли? — повторил Лэнгдон, делая шаг внутрь.

В этот момент Джули вышла из ванной и увидела их.

— Прошу прощения, если я помешала.

Элеонора опустила платье, сняла вуаль и тщательно все упаковала под взглядом Тома. Затем протянула футляр Джули, обняла ее и улыбнулась:

— Крепкого тебе сна. Завтра утром вся твоя жизнь изменится. К лучшему.

Джули поцеловала ее в щеку, повернулась и прошла мимо Тома, который выглядел и смущенным и озадаченным.

— Том, что тебе нужно?

— Элли, ты в этом платье выглядела просто неотразимой.

— Уже поздно. Разве ты не должен быть с Лелией?

— Я не люблю Лелию!

— Ну, она, похоже, тебя любит. Полагаю, ты выказал к ней определенную привязанность или же что-то ей пообещал, потому что мне трудно поверить, что женщина проделала бы весь этот путь, чтобы попросить тебя жениться на ней чисто по-дружески или по доброте сердечной. Говоря откровенно, она явно не из таких.

— Я же говорю, у нас были не такого рода отношения.

— Да? Тогда что побудило ее приехать сюда? — Картер скрестила руки на груди в ожидании ответа.

— Откуда мне знать, почему она так поступила? Она сумасшедшая.

— Вы сколько уже встречаетесь?

— Около трех лет, — быстро пробормотал Том. — Но только периодически.

— Периодически? В течение трех лет?

— Да!

— И ты ожидал, что она удовольствуется этим?

Журналист ответил полным недоумения взглядом.

Элеонора продолжила:

— Стало быть, она хотела вступить в серьезные отношения, а ты — нет. Ты был вполне счастлив наведываться время от времени, делиться радостями, но не горем и уходить когда пожелаешь, так?

— Это не так, Элли. Я теперь не такой.

— Ну, конечно. Ты не изменился. Ни капельки.

— Все было бы иначе. С подходящей женщиной.

Элеонора потерла виски:

— Слушай, завтра мы отмечаем свадьбу. Чужую свадьбу. Мне надо выспаться.

— Мы не можем оставить все как есть.

— Конечно, можем. И оставим.

Он подошел, чтобы заключить ее в объятия, но она решительно оттолкнула его:

— Завтра мы исполним свой долг, доедем до Лос-Анджелеса, и там наши пути разойдутся. На этот раз навсегда.

— Элли!

— Спокойной ночи, Том.

Она поставила точку, закрыв дверь.

Глава 24

На высоких равнинах Колорадо, у границы Нью-Мексико наступил рассвет, однако солнца было не видно, поскольку небо заполонили угрожающего вида облака. Толстый слой снега покрывал землю и вездесущую полынь. Большинство предпочло позавтракать пораньше, поскольку по поезду быстро разнесся слух о грядущей свадьбе. Когда поезд приблизился к «Ла Хунта», возбуждение возросло. Практически все пассажиры и сотрудники поезда набились в вагон-люкс, так что для свадебной процессии почти не оставалось места. Она состояла из невесты с женихом, а также подружки невесты и шафера, которые ни разу не обменялись взглядами. Хоть они и шли рядом рука об руку, их будто разделяла невидимая стена.

Свадьба прошла без серьезных помех. Группа нанятых Максом музыкантов, севших в поезд ранее этим утром, играла традиционный «Свадебный марш» и другие мелодии. Кристобаль снимал все происходящее, а Макс старательно руководил — насколько это было возможно — процессом, хотя большинство пассажиров были даже не в курсе, что сценарий этой свадьбы спланировал Макс Пауэрс. Том и Элеонора исполняли свои обязанности, хотя случился неловкий момент, когда Том не мог найти кольцо, а потом еще более неловкий, когда он как будто собирался надеть его на палец Элеоноры, вместо того чтобы передать Стиву. Потом все устаканилось, а Том сделал шаг назад и стал размышлять, где и как лучше всего покончить с собой.

Новобрачные поцеловались прямо в тот момент, когда поезд остановился в «Ла Хунта». Джули потрясла кулаком в воздухе:

— Да!

В обычные дни отсюда был четко виден Пайкс-Пик, однако даже такую высоченную горную вершину закрыла облачная завеса. Всю церемонию Херрик Хиггинс тихо просидел в уголке, рассматривая зловещее небо.

Все находящиеся в поезде начали бросать рис, а снаружи на станции группа, состоящая в основном из сотрудников состава, сделала то же самое. Белые зерна быстро растворились в снежном вихре.

На «Ла Хунта» на «Чиф» установили третий дизельный двигатель, чтобы легче взбираться на перевал. Когда поезд тронулся, стоящая вдоль колеи толпа одобрительно проревела при виде нарисованной на последнем вагоне надписи «Молодожены» и подвешенных гремящих жестяных банок. Завидное начало брачной жизни.

После этого в поезде начали по-настоящему отмечать свадьбу, чему способствовал также оплаченный Максом огромный стол с угощениями. Пока собравшиеся набивали животы, а официальный свадебный фотограф делал снимки, появилась Роксанна в нарядном костюме — явно не стандартная униформа «Амтрака». За ней следовали мальчики из главного хора Лос-Анджелеса, тоже в лучших костюмах. Толпа притихла, музыканты приготовились, а Роксанна и хор начали петь. Это была грандиозная и в то же время нежная, прекрасная картина. Сначала они исполняли классику, потом блюз, хип-хоп, а затем самые разные песни: от Нэта Кинга Коула[162] до Синатры. После этого Роксанна исполнила сольный номер, побуждая Стива с Джули «think… think…»[163], за которым последовала «Chain of Fools»; женщина старательно подражала Арете Франклин и также исполнила фирменную песню королевы соула — «Respect». К этому моменту толпа так увлеклась концертом, что люди выкрикивали вместе с ней каждую букву: «R-E-S-P-E-C-T!» Голос женщины гремел, она кружилась по залу в сложном танце с удивительной для ее габаритов грациозностью и легкостью. С ее лица и шеи струился пот. Когда Роксанна выкрикнула последние «Amen», казалось, она одержима каким-то духом свыше.

Все, что оставалось делать