Собор - Роман Злотников

Иван расхохотался:

— Веселая у вас жизнь.

— Да уж, вашими молитвами. Дональд улыбнулся и демонстративно поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее.

— Конкретно, что вас интересует? История? Система посвящения? Возможности?

— Меня интересует все. С чего начать — решайте сами.

— Тогда начнем, пожалуй, с истории. — Иван собрался с мыслями. — Собор как воинское искусство возник невероятно давно. Первым письменным упоминанием о воинах из Собора Перуна является дошедшее до нас в списках «Сказание об обровом побоище».

— Каком? — не расслышал Дональд.

— В шестом-седьмом веках нашей эры племена обров, или авар, создали огромное государство от Эльбы до Кавказа, но были быстро разгромлены страшными воинами-оборотнями, которые «волком по земле бегут, соколом в небесах летают, выдрой в воде плавают». Это я цитирую.

— Ха! Тотемные животные!

— Совершенно верно. Волк, сокол, выдра, ласка и медведь — пять тотемных животных. Кстати, упоминания о людях-оборотнях встречаются во многих народных сказках, поверьях и даже официальных летописях. Причем почти всегда человек оборачивается в кого-то из этих пяти. У нас от той поры сохранилось очень много обрядов.

— Надо же, — покачал головой Дональд.

— Но к шестому веку искусство Собора уже приняло практически современный вид, а его зарождение, скорее всего, относится к тому времени, когда славянские племена для защиты от «степи» стали создавать слободы — поселения воинов-профессионалов. До того как мы узнали о Соборе, способность этих слобод держать границу «степи» казалась невероятной. Представьте себе: маленькие укрепленные поселения с несколькими десятками воинов, отстоящие друг от друга на сотни километров, не пропускали в глубь славянских земель ни одного набега. Только крупные орды, численностью в несколько тысяч человек, прорывались через кордон. Оказывается, слободы были центрами гигантской разведывательной сети. Тотемные волки, соколы служили разведчиками и в свою очередь получали информацию от диких животных. Есть такое присловье: «Сокол-востроглаз весть принес, волк-степняк силу счел, выдра-хвостата лошадей пугала, медведь-хозяюшко засеки ставил, ласочка-разумница в слободу бежала, руссов подымала, к месту вела, на бой звала». Именно тогда появились легенды о людях-оборотнях. Там, где не мог пройти человек, шел зверь, но зверь с разумом и хитростью человека, а если человеку не хватало силы, нюха, реакции, зверь помогал ему во всем, чем мог.

— То есть?

— А вы понаблюдайте за нашими занятиями. На пальцах я этого объяснить не смогу.

— Ну хорошо. А как все это дожило до нашего времени? Насколько мне помнится, лет двадцать назад о Соборе Перуна никто и не слышал. Или я ошибаюсь?

— Все верно. Но только это не означает, что до того времени Собора не было.

— Допустим. Что же тогда это означает?

— Собор как школа существовал достаточно открыто еще очень длительное время и после принятия на Руси христианства. Ибо роды и князья нуждались в хороших воинах. А по оценкам древних летописей, воины Собора имели, как мы теперь говорим, коэффициент боевой эффективности примерно 1:30, 1:50 в зависимости от условий боя. Былины о богатырских заставах, когда двое-трое воинов наголову громили тьмы захватчиков, не такой уж вымысел. Но затем, постепенно, с упрочением христианства, Собор стал подвергаться гонениям как ересь и был вынужден уйти в своеобразное подполье. О нем забыли, в лучшем случае сделали сказкой. А потом, в конце двадцатого века, раскопали всемирно известные ныне рукописи — памятники языческой культуры.

— То самое «Сказание об обровом побоище»?

— Да, и некоторые другие. Но тут вмешались грязные деньги. Восточные единоборства уже всем порядком надоели, а здесь нечто совершенно новое, необычное, и к тому же наше национальное. И закрутилась вереница шоу, где устраивали бои фальшивых воинов Собора, подготовленных якобы по методикам, разысканным в этих книгах. Но это невозможно, мы не можем драться из спортивного интереса. Когда воин Собора вступает в бой, поединок всегда кончается смертью.

— У вас не практикуются спарринги?

— Нет, и в сказании об этом сказано. Но шоу-боссам на это было наплевать. Все было поставлено на широкую ногу. Вот только вместо пяти тотемных животных им пришлось использовать специально тренированных собак. Это было эффектно: человек и зверь против человека и зверя. Бои стали приносить бешеные деньги, но они часто заканчивались смертью бойцов. Против школы начались шумные кампании, и тогда Старейшины решили, что Собор, истинный, тот, члены которого все время жили среди нас, передавая свое искусство из поколения в поколение, должен вернуть свое доброе имя. Несколько воинов стали участвовать в боях, и в течение одного сезона все прежние чемпионы оказались не у дел.

— Вы прикончили их?

— Нет, нас контролировали волхвы. Хотя это очень тяжело — остановиться в боевом трансе. Даже с помощью волхва.

— Черт возьми! Я вспомнил, откуда мне показалось знакомым ваше лицо. Вы один из тех… Иван кивнул:

— Вы правы. Когда мы заняли все высшие ступеньки, то смогли диктовать свои условия. Любой доморощенный чемпион слетал в первом же бою, а между собой мы не дрались. Так от Собора ушли грязные деньги: на схватках безвестных новичков со знаменитыми мастерами боя, какими мы стали, много не заработаешь, а мастера между собой драться не хотят. И мы смогли спокойно заняться настоящим возрождением Собора. За сотни лет тайны удалось сохранить только общую методику. Исследованием возможностей, накоплением данных заниматься было неимоверно сложно. Но за последние десять лет мы сумели расширить наши возможности больше, чем за предыдущие семьсот. Хотя еще только подбираемся к возможностям древних, описанным хотя бы в том же сказании.

Они проговорили весь вечер. В конце концов Дональд бросил в камин очередной сигарный окурок и задумчиво сказал:

— Потрясающе интересно, но, убей бог, я не могу понять, почему эти ребята так остервенело за вами охотятся?

Весь следующий день он, обрядившись, как и все, в холщовые рубаху и штаны и подвязав волосы полоской кожи, бродил по лесу вместе с группой «волков». А вечером, вновь устроившись в кресле у камина с неизменной сигарой, заново принялся потрошить Ивана вопросами:

— Мистер Воробьев, я понаблюдал сегодня за группой и хочу сказать, что у этих ребят нет никакого понятия о дрессировке.

— Совершенно верно.

— Тогда объясните, откуда такие потрясающие результаты? Скажем, ваш волк демонстрирует такие вещи, что у любого циркача челюсти сведет от зависти.

— Ну, механика этого явления вам известна.

— То есть?

— Психоконтакт.

О'Рейли недоверчиво покачал головой:

— Что-то не верится.

— Вот как?

— Я видел, как работают специалисты по психоконтакту на нашей «фирме». Настройка идет около часа, а после двух часов работы их можно на носилках выносить. А вы в процессе этого носитесь по лесу с милой улыбкой. Да так, что ваши кандидаты к концу дня еле ноги таскают. К тому же я слышал, что разум животного слишком чужд для человека.

— Тем не менее это так. Скажу больше: еще десять лет назад я не мог бы вам объяснить даже так.

— Ну хорошо, допустим, но психоконтакт затрагивает только эмоции, ощущения. А вы… на полном серьезе заявляете, что у реки стоят два пикапа, и даже называете их марки. И оказываетесь правы! Хотя в тот момент, когда вы об этом говорили, между вами и рекой было не меньше мили густого леса.

— Да, но волк-то был у реки.

— Вы хотите сказать…

— Вспомните передачу Дерома.

О'Рейли с минуту молчал, потом, сплюнув изжеванную сигару, вскочил с кресла и прошелся по комнате.

— Я считал это срежиссированным трюком.

— Это не так.

— Так что же, волк самостоятельно отыскал ни разу не виденного им человека? Причем не по запаху, а по костюму, цвету волос и очкам? Но это же вздор!

— Не совсем. Если хотите, я попытаюсь объяснить.

Дональд сел в кресло и устремил на Ивана нетерпеливый взгляд. Иван шумно вздохнул, не зная, с чего начать.

— Если позволите, я начну издалека. Прежде всего, надо сказать, что Собор — языческое искусство. Язычество — наиболее древняя и продолжительная, — он поискал термин, — скажем так, психическая или, лучше, духовная среда, в которой жил человек. Две с половиной тысячи лет христианства, буддизма, ислама или иных современных религий, я уж не говорю об атеизме, — ничто по сравнению с десятками и сотнями тысяч лет язычества. Понимаете?

— Не очень. Иван улыбнулся:

— Конечно, это пока не объясняет умение волка отличать твидовый костюм от прочих. Но я хочу, чтоб вы поняли сущность того, что мы называем Собором.

Дональд хмыкнул: