Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

Найнив дернула себя за косу. Илэйн так воззрилась на ковер, будто под ним было упрятано бесценное. А Эгвейн терзала свое сознание, отыскивая слова для ответа. Говорят, Элайда умеет распознавать, в чем человек солгал. Но если она и в самом деле может расслышать в моей речи ложь, о Свет!.. Молчание тянулось сквозь время, пока Найнив не открыла было свой рот вновь.

Но не успела она и слова молвить, как вновь распахнулась дверь. С некоторым удивлением осматривала собравшихся в комнате стоящая на пороге Шириам.

— Как хорошо, я нашла тебя наконец, Илэйн( – воскликнула она. – Мне нужна ты и обе твои подруги! А тебя, Элайда, я не ожидала здесь встретить…

— Всех нас разбирает любопытство. Всем нам хочется узнать об этих девушках, – проговорила Элайда, поднимаясь со стула и оправляя свою шаль. – Почему они все-таки убежали? Какие приключения испытали во время своего отсутствия? Они уверяют меня, будто мать приказала им не распространяться об этом.

— Именно так! – одобрила сдержанность учениц Шириам. – Они понесут достойное наказание, оно и положит конец всему. Я всегда придерживалась такого мнения: когда наказание уже осуществлено, вина, его вызвавшая, должна быть стерта из памяти!

Длительное время две Айз Седай стояли друг против друга, взирая друг другу в глаза, и гладкие лица их обеих не имели никакого определенного выражения. Затем Элайда произнесла:

— Разумеется! Придется мне, вероятно, побеседовать с ними в какое-то другое время. И на другие темы. – И показалось Эгвейн, будто ее взгляд, обращенный сразу всем трем женщинам в белых нарядах, выражал серьезное предостережение, но Элайда уже проскользнула мимо Шириам прямо к двери.

Придержав дверь открытой. Наставница послушниц проводила взглядом Айз Седай, спускавшуюся с галереи. Лицо Шириам по– прежнему оставалось непроницаемым.

С облегчением вздохнув, Эгвейн тут же услышала подобные вздохи Илэйн и Найнив.

— Она мне угрожала, а? – произнесла Илэйн с некоторым недоверием, будто убеждая себя. – Она угрожала мне усмирением – в том случае, если я не перестану быть… своевольной!

— Ты поняла ее неправильно! – возразила Шириам. – Если бы за своеволие наказывали усмирением, то в списке усмиренных было бы столько имен, что тебе и не выучить! Среди женщин, добившихся получения шали и кольца, кротких было не так много. Разумеется, последнее ни в коей мере не означает, что вам не нужно научиться действовать кротостью и смирением – когда такой способ поведения необходим.

— Да, Шириам Седай! – ответствовали все три девушки в один голос, и Шириам не смогла сдержать улыбку.

— Ну, видите? По крайней мере внешнее смирение вы проявить уже можете. И прежде чем вы заработаете себе путь к возвращению доброго отношения к вам со стороны Амерлин, вам предоставится достаточно возможностей в этом напрактиковаться. А там и я стану к вам милостивей. Но моего расположения вам добиться будет трудней!

— Да, Шириам Седай! – отвечала Эгвейн, но на сей раз ее поддержала одновременно одна лишь Илэйн. А Найнив спросила:

— Что с… телом, Шириам Седай? С этим… с Бездушным? Вы разузнали, кто убил его? Или хотя бы зачем он пробрался в Башню?

Шириам строго поджала губы.

— Ты делаешь всего один только шаг вперед, Найнив, и сразу же отступаешь на шаг, – сухо заметила наставница. – Поскольку Илэйн твоим словам не удивляется, то для меня очевидно: ты рассказала обо всем ей – и это после того, как я предупредила: никому ни слова о случившемся! Значит, в Башне уже семь человек знают, что на половине послушниц сегодня был убит мужчина. И из этих семи двое – слуги, которым более ничего не известно. Кроме того, что им велено держать язык за зубами. Что ж, ежели для тебя не имеет никакого веса приказание Наставницы послушниц – а коли это и на самом деле так, я постараюсь тебя вразумить! – может быть, ты соизволишь исполнять приказ Престола Амерлин? Ты не должна говорить об известном тебе случае ни с кем, кроме матери и меня. Амерлин не потерпит больше слухов! Хватит и тех, с которыми приходится бороться сейчас. Ты уразумела, о чем я говорю?

Вопрос ее, высказанный голосом весьма суровым, вызвал целый хор ответов: "О да, Шириам Седай! " Но Найнив продолжила:

— Вы сказали, Шириам Седай, о случившемся знают семеро. Прибавьте еще тех, кто убил покушавшегося на нас. И может, злодеям помогли проникнуть в Башню?

— Это вас не касается! – Спокойным взглядом Шириам обняла всех трех девушек. – Об этом человеке я буду задавать вопросы всем, кому только возможно. А вы забудете все, что знаете о мертвом мужчине. Если я обнаружу какое-то иное поведение с вашей стороны… Знайте: есть кое-что и похуже, чем выскабливание котлов! И никаких оправданий я не приму. Еще кто-нибудь хочет о чем-то спросить?

— Нет, Шириам Седай! – На этот раз к общему хору присоединилась и Найнив, к облегчению Эгвейн. Но великой радости девушка не испытывала. Неусыпный присмотр Шириам сделает поиски Черных Айя вдвое более тяжелыми. На мгновение Эгвейн почувствовала себя так, будто ее бил истерический смех. Если не Черные Айя нас поймают, то точно изловит сама Шириам! Нахлынувший было смех исчез бесследно. А вдруг сама Шириам принадлежит к. Черной Айя? Как ни пыталась Эгвейн прогнать эту мысль, та продолжала ее мучить.

— Очень хорошо! – проговорила Шириам, кивая. – Тогда ступайте со мной.

— Куда? – спросила Найнив и тут же добавила: – Шириам Седай. – Но лишь за миг до того, как у Шириам сузились глаза.

— Но неужели же вы забыли, – с напряжением в голосе спросила Шириам, – что в Башне Исцеление всегда производится в присутствии тех, кто приводит к нам своих больных?

Эгвейн догадывалась: запас терпения, предназначенный для трех учениц, у Наставницы послушниц уже подходил к концу, но, не сумев сдержать себя, девушка выпалила:

— Так, значит, она собирается Исцелить Мэта!

— О нем, среди прочих, позаботится и сама Престол Амерлин. – Лицо Шириам оставалось не более выразительным, чем ее голос. – Или у вас есть причина в этом сомневаться? – Эгвейн могла только молча покачать головой. – Тогда вы напрасно подвергаете жизнь своего друга опасности, продолжая оставаться здесь, в комнате. Престол Амерлин нельзя заставлять ждать!

И все же, несмотря на сказанные слова, у Эгвейн было такое чувство, что Айз Седай