Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

спросить нас о наших желаниях и возможностях. Итак, вы тотчас же удалитесь из моей комнаты, исчезнете с моих глаз, пока я считаю до трех, иначе мне придется составить записку обо всем этом для Наставника Оружия. Рука у Коулина Гайдин ничуть не легче, чем у Шириам Седай. и вы можете быть уверены: я сама проверю, насколько верно он понял мою докладную и чтобы он подобрал вам нужную работенку!

— Но, Найнив, ведь ты не хочешь… – обеспокоенно начал Гавин, но Галад дал ему знак замолчать и подошел к Найнив поближе.

Лицо ее оставалось по-прежнему серьезным, но молодая женщина непроизвольно оправила свое платье, когда он ей улыбнулся. Заметив жест Найнив, Эгвейн не удивилась. Она чувствовала: лишь среди Красных Айя ей удалось бы найти женщину, которая встретит улыбку Галада без волнения.

— Прошу прощения, Найнив, мы явились незваные и навязали свое общество, – проговорил молодой человек спокойно. – Разумеется, мы уйдем. Но помните: когда вам потребуется, мы будем здесь! И что бы ни вынудило вас тогда убежать, мы и в этом деле сумеем помочь.

И тут Найнив ответила на его улыбку. И громко сказала:

— Один! –

От неожиданности Галад сморгнул. Улыбчивость его испарилась. Не теряя хладнокровия, он обернулся к Эгвейн. Гавин поднялся и направился к двери.

— Эгвейн! – молвил Галад. – Знай: тебе будет проще, чем кому-либо, в любой день и час призвать меня и поручить любое дело. Надеюсь, ты об этом уже догадалась.

— Два! – произнесла Найнив. Галад взглянул на нее раздраженно.

— Мы с тобой еще поговорим, – пообещал он Эгвейн, склоняясь над ее протянутой рукой. Подарив ей последнюю улыбку, он неспешно двинулся к выходу.

— Тр-р-р-р-р… – И Гавин стремглав вылетел за дверь, и грациозный шаг Галада заметно убыстрился. – … ри! – закончила слово Найнив, как только дверь захлопнулась за двоими выпровоженными гостями.

Илэйн от удовольствия захлопала в ладоши.

— О, как прекрасно все получилось! – воскликнула она. – Прелестная работа! А я и не знала, что мужчинам запрещено входить в помещения, где располагаются Принятые.

— Вовсе и не запрещено! – сказала Найнив с безразличием в голосе. – Но сии неотесанные медведи об этом и не ведали.

И вновь Илэйн захлопала в ладоши и засмеялась.

— Нужно было, чтобы они ушли, и я бы их попросту выставила, – добавила Найнив, – а Галад все время чуть не представления устраивает. Но, к собственному счастью, у этого молодого человека весьма премилая мордашка.

Услышав такие речи, Эгвейн едва сдержала смех. Раз уж речь зашла об этом, то Галад был моложе Найнив на год, не меньше, а та, говоря о нем, вновь оправляла свое платье.

— Подумаешь, Галад! – Илэйн фыркнула. – Он снова явится беспокоить нас, но я не знаю, сработает ли твой трюк вторично! Он поступает так, как считает нужным и правильным, и ему неважно, кто пострадает при этом, пускай даже он сам!

— Тогда придумаю что-нибудь другое, – пообещала Найнив. – Мы не можем допустить, чтобы их взгляды постоянно сверлили нам спины! Илэйн, если нужно, я приготовлю специально для тебя мазь. Она утишит боль.

В ответ ей Илэйн покачала головой. Потом она легла на кровать, поперек нее, положив подбородок на ладони.

— Чует мое сердце: если узнает Шириам, нам обеим предстоят новые визиты к ней в кабинет. А почему ты ни слова не проронила, Эгвейн? Может быть, твой язычок кот утянул? – Лицо Илэйн стало мрачным. – Или не кот, а Галад?

— Я просто-напросто не нашла нужным пререкаться с ними! – отвечала Эгвейн, покраснев, но стараясь сохранять достоинство хотя бы настолько, насколько оно у нее сохранялось и в самом деле.

— Разумеется! – промолвила Илэйн ворчливо. – Я тоже готова признать, что Галад привлекателен, и весьма! Но как он при этом на самом деле ужасен! И всегда, всегда поступает правильно, причем так, как он правильным считает! Знаю, ужасным это не звучит, но так оно и есть! Насколько мне известно, не было еще случая, чтобы он не подчинился матери, пусть даже дело идет о мелочах. И никогда, никогда он не скажет ни слова лжи, даже самой мелкой неправды, и никогда не ослушается приказа. Но если Галаду покажется, будто вы нарушили одно какое-то из правил, то он не проявит в отношении вас никакой неприязни, хотя будет весьма опечален тем, что вам не по силам существовать согласно его привычным стандартам, – но отсутствие враждебности ничуть не изменит того, что выдаст тебя.

— Как-то от этих слов… неуютно, – проговорила Эгвейн, – но ничего ужасного я не заметила. – Она с осторожностью осмотрела лица подруг. – Не могу даже представить себе Галада, вдруг творящего некое ужасное зло!

Однако Илэйн лишь пожала плечами, очевидно не веря словам Эгвейн, будто бы нашедшей чересчур трудным простое дельце: представить себе то, что сама Илэйн понимала так ясно.

— Если тебе угодно кого-то выделить всерьез – обрати взор свой на Гавина, – произнесла она. – Он весьма мил – зачастую, и к тому же без ума от тебя.

— Гавин! Да он на меня и не взглянул ни разочка! – Эгвейн вспыхнула.

— Разумеется, ни разочка! А ты, как дурочка, все глазела на Галада, пока твои очи не приготовились спорхнуть с твоего личика прямо ему на шею!

Щеки Эгвейн запылали жаром пуще прежнего, ибо она испугалась: а вдруг и впрямь все было так, как обрисовала теперь Илэйн?

— Гавин был еще совсем ребенком, когда Галад спас его от погибели, – продолжала свою речь Илэйн. – Поэтому Гавин никогда не проявит своего интереса к женщине, если ею уже заинтересовался Галад, но я слышала, как он о тебе отзывался, поэтому уж я-то знаю. Никогда ему не удавалось от меня что-либо скрыть!

— Очень приятно слышать! – проговорила Эгвейн, но тут же рассмеялась, заметив одобрительную усмешку Илэйн. – Думаю, надо дать ему возможность сказать пару слов об этом, вместо того чтобы слушать твои россказни!

— Знаешь, а ты могла бы выбрать Зеленую Айя. Иногда Зеленые сестры выходят замуж. Гавин от тебя и в самом деле без ума, так что тебе с ним будет ой как неплохо! Ко всему прочему, я не против, конечно, иметь такую сестренку, как ты!

— Ну, закончили, надеюсь, свою девичью болтовню? – прервала их Найнив. – Надо обсудить дела и посерьезнее!

— Да-да, например, то, что говорила вам Престол Амерлин, когда я ушла! – в тон подруге проговорила