Меньше, чем смерть - Наталья Шегало

Сегодня мы с вами беседовали исключительно обо мне. Я интересовалась … – Сова на секунду задумалась: – Ну, например, какие антидепрессанты могут подействовать на мой ненормальный организм. Вы мне ничем не помогли, и я уехала. Для достоверности можете говорить, что я вам нагрубила, поэтому разговор был коротким.

Он выслушал ее несколько рассеянно, но все-таки выслушал. Сова сгребла со стола вытребованный диск и решительно поднялась, не рассчитывая на вежливые проводы. Ее взгляд упал на белый листок бумаги, забытый на столе. Нет, съесть его в память о великих агентах прошлого она была не готова. Она просто бросила его в утилизатор.

Глава 17

Coup de grace [9]

Вот и прожили мы больше половины.

Как сказал мне старый раб перед таверной:

«Мы, оглядываясь, видим лишь руины».

Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.

Взятый с боя диск жег ей руки. Сова заставила себя разжать ладонь и опустить диск в темную глубину бокового кармана. Но каждую минуту рука непроизвольно скользила по внешней поверхности бедра, чтобы нащупать сквозь ткань круглую блямбу диска. На некоторое время это успокаивало. Однако спустя мгновение рука вновь повторяла это бессмысленное движение.

Следующей остановкой Совы должен был стать Лоданис. Она знала, что традиционный облет друзей не вызовет у Магистра подозрений.

«Лорис, – позвала она, – ты где?»

Он откликнулся немедленно. Сова почувствовала его мягкое присутствие и только тогда поняла, как давно она не видела Лориса и как соскучилась. Пожалуй, даже больше, чем по Командору.

«Я скоро буду у тебя, – радостно сообщила она. – В последний раз Командор отругал меня за то, что я покупаю для клиники ненужные вещи. Скажи сам, что мне выбрать?»

«Я не дома».

Странно, в общем ментальном пространстве Лорис говорил очень сдержанно, даже сухо. Тесный контакт сознаний при ментальном общении как нельзя лучше дает почувствовать все оттенки настроения. Сова насторожилась. Только привычная мягкость ментального прикосновения Лориса не позволила ей записать прохладную струю в его тоне на свой счет.

«А где? Что-то случилось? Все в порядке? Я тебя отвлекаю?»

«Все в порядке. Просто я на Кифероне».

«На Кифероне? Ты отдыхаешь?»

«Наоборот, работаю».

Ах вот в чем было дело… Сова мгновенно тоже стала сдержанной.

«Операция Змеи Тисифоны»[10]? – осторожно спросила она.

Ей довелось присутствовать в самом начале работы, в которую, как оказалось, был уже давно вовлечен Лорис.

«Я не могу об этом говорить».

«Даже со мной?»

«Даже с тобой».

В его тоне не было категоричной резкости, которая могла бы обидеть. Он просто держал данное Ордену слово, и Сова понимала: в отличие от нее, Лорис будет верен своему слову несмотря ни на что.

«Но прилететь-то к тебе можно?»

«Конечно. (Сова почувствовала, как он улыбается). Я соскучился».

«Я тоже. Только я лечу не совсем бескорыстно», – предупредила она.

«Я догадался, – он насмешливо фыркнул. – Чем тебе помочь?»

«Мне нужен переводчик. С научного языка на научно-популярный. Как раз по твоей теме – генетические модификации.»

«Что-то новенькое о тебе?»

«Новенькое, но не обо мне. Тебе понравится», – пообещала она.

Сова ступила на Киферон с настороженностью, с какой высаживаются только на неблагополучные планеты. Но после ее последнего визита Киферон ничуть не изменился: в порту по-прежнему кишели толпы туристов со всех концов Федерации, крикливая реклама занимала все пригодные вертикальные поверхности и навязчиво лезла в глаза, обслуживающий персонал был предупредителен до приторности. Сова, стиснув зубы, миновала полосу препятствий из назойливых зазывал отелей, личных гидов и консультантов по киферонским удовольствиям, решительно повторяя одно и то же слово: «Нет». Ее сосредоточенный вид, вероятно, сильно противоречил тому игривому облачению, в которое пришлось переодеться на борту «Водолея» в целях конспирации (короткая пляжная майка и шорты), но, в конце концов, был воспринят местными жителями – от нее отстали.

Координационный центр операции «Змеи Тисифоны» тайно окопался в одном из многочисленных пансионатов на побережье океана. Здесь принимали только своих и только по предварительной договоренности. Лорис встретил ее на посадочной площадке глайдеров и увел вглубь территории. Сова с любопытством осматривалась. На первый взгляд санаторий ничем не отличался от десятка таких же комфортабельных мест отдыха у самой кромки воды: по дорожкам гуляли отдыхающие, на пляже резвились загорелые тела. На взгляд же второй становились видными отличия. Резвящиеся тела все как на подбор – крепкие и подтянутые. Женщин мало, детей нет совсем. Зона пансионата словно бы случайно закольцована цепью строений и плотных зеленых зарослей и не просматривается. Конспирация. Внутри кольца – сосредоточенные, собранные сотрудники в белых халатах, внимательные взгляды, редкие посетители с печальной тревогой на лицах – пациенты.

Лорис тоже был печален.

– Не ладится? – осторожно спросила Сова, стараясь не отставать от Лориса в лабиринте незнакомых коридоров и залов санатория.

Он кивнул:

– Три месяца сижу здесь. Клинику забросил. Оставил дома нового врача. Теперь летаю туда два раза в месяц, инспектирую. А здесь – не ладится.

– Эпидемия? – Сова не знала предела его откровенности и была готова к тому, что он откажется отвечать.

– Генетическая катастрофа. Мутация.

Он старался говорить коротко, чтобы не сказать лишнего, но она понимала – ему хочется выговориться.

– Заходи.

Сова с недоумением оглядывала его лабораторию. Видимо, работа и вправду не ладилась – лаборатория была тщательно, до стерильной голубизны вычищена и пуста, приборы выключены.

– Понимаешь, – Лорис не выдержал, – мы ведь до сих пор не знаем причины мутации. Мы повторили опыт твоего Симаргла. – У Совы хватило терпения не возразить на это: «Он – не мой». – Очень помогли данные по Димитре с диска. Мы научились убирать патологию. Но что толку? Это наследуемый признак! Нельзя же перевести всю планету на искусственное оплодотворение.

– Почему нельзя? Земля, например… – начала Сова.

– Это не Земля! – оборвал Лорис. – Здесь кет ни готовых центров рождаемости, ни специалистов в таком количестве, как на Земле. Ну, посчитай сама: с каждым эмбрионом сейчас работают три-четыре человека. Эта работа занимает около недели. И то мы не можем гарантировать результат. Процесс нельзя автоматизировать – все слишком индивидуально. Мы физически не способны обработать весь поток рождающихся на планете. У самого Киферона не было иного пути, как поставить барьер и уничтожать все, что не соответствует норме. Уничтожать, Сова! Уничтожать. И мы пока – уничтожаем.

Он ходил мимо нее, сидящей в кресле у пустого монитора, ходил, стиснув свои длинные тонкие пальцы прирожденного хирурга, и не мог остановиться. Только сейчас Сова заметила, что на нем не было белого халата, а была обычная серая форма Ордена без всяких знаков отличия, и это было неспроста. Он был так недоволен тем, что делал, что надеть белый халат врача ему было стыдно, как будто в нем он становился невольным самозванцем, выдающим себя за спасителя.

– Но должна же быть причина. – Ей очень хотелось помочь, но ее знания не давали повода даже для дилетантского совета. – Экология?

– Смотрели. – Лорис безнадежно махнул рукой. – Тут три наших лаборатории экологов – по одной на каждом континенте. Нет, причина мутации в чем-то другом. За три месяца мы полностью воспроизвели генетическую историю киферонцев, с момента первой колонизации до сегодняшнего дня. Всю родословную, историю всех местных эпидемий. Есть куча версий. Например, что мутация возникла, как защитная реакция на эпидемию холеры Зумма. Или что мутация первоначально была благотворной, как результат приспособления колонизаторов к условиям новой планеты, и только впоследствии, из-за противоречия с каким-то другим мутировавшим геном вдруг возник такой эффект. Да и зачем мы ищем причину? Что, нам станет легче, если мы поймем, что это случайная мутация? Нам нужен механизм, восстанавливающий поврежденную мутацией ДНК. Причем механизм, передающийся по наследству. И у нас его – нет. Нам нужно заниматься не эмбрионами, нам нужно заниматься взрослыми – родителями.

Лорис наконец выговорился и сел, сложил кисти рук на подлокотниках, и принялся смотреть на них по очереди с каким-то странным выражением лица Выражение было так несвойственно Лорису, что Сове потребовалось несколько секунд, чтобы понять: это отвращение.

– Я вчера уничтожил три эмбриона, – устало произнес он. – Дольше нельзя было тянуть, можно было повредить здоровью матерей.

Сова потянулась и просто накрыла его руку своей.