Пусть умрут наши враги - Александр Шакилов

Сыч…. Сыч… Сыч… Кровь стучит в висках лешего. Сыч… Сыч… Сыч…

«А что же ты?» – «Я поняла, что он всерьез. И тоже посмеялась над ним. Сказала, что лучше смерть, чем быть с ним. Тогда он решил, что смерть – это подарок для меня, недостойной его подарков. Он придумал мне кару куда мучительней. Он ведь давно предал чистокровных, он же поставлял на границу женщин и детей, вот и меня продал, чтоб я стала суррогатной матерью и рожала ублюдков до самой своей смерти. Сказал, что тела самок сильно истощаются при вынашивании отпрысков полукровок. Что женщина может произвести на свет одного-двух, изредка трех таких детей. А потом умирает. Это правда?» Тишина, натужное сопение. «Да, правда».

– Я не мог допустить, чтобы с княжной обошлись как с прочими пленницами, поэтому велел доставить ее к себе домой… Мои родственники, друзья и коллеги сразу же невзлюбили ее. Общество было шокировано тем, что я так возвысил суррогатную мать. Но я любил ее, и мне было все равно, кто и что о нас думает. А потом княжна родила мне сына, которого я назвал вовсе не Зилом, это имя тебе позже дали Селена и Сыч.

– Как же меня зовут на самом деле?

Но Барес, похоже, не услышал вопрос.

– Сынок, пойми, любовь офицера-тайгера и суррогатной матери была изначально обречена…

И Зил тут же понял, что это именно так, потому что ему передалось знание генерала… отца. Потомки спасителей могли бы заполонить все Разведанные Территории, потому что они были сильнее и умнее истинных людей, и воинами были отличными, не сравнить с чистяками, но все дело было в том… Это знание его просто ошеломило. Если бы Зил стоял, он упал бы. В последнем поколении полукровок не родилось ни одной женщины. То есть вообще. Одни только воины. Еще до предыдущей войны полукровки совсем не промышляли похищением чистокровных самок. Только чтобы выжить и продолжиться, они стали совершать набеги на чужие земли.

– Но как же вы без?..

– Все мы умеем подавлять наши половые чувства, мы же воины. Но вообще – это часть нашей большой боли, сынок. И то, что мы делаем с чистокровными самками… Мы знаем, что это жестоко, и что этому нет оправдания. Но иначе нам не выжить. Наши жизни так скоротечны, у нас нет времени корить себя…

Новые знания захлестнули пораженного Зила.

Надо же, каждый полукровка живет ровно тридцати три года и ни днем больше! Меньше – пожалуйста, полукровку могут убить, он может стать жертвой несчастного случая. Телесные болезни – это не про потомков спасителей, полукровки не чихают и очень редко страдают от головной боли, и даже переломы у них срастаются за считаные дни. Крайне редкие исключения, конечно, бывают, но они только подтверждают правило… Особенно Зила впечатлило то, что каждый полукровка с самого своего рождения знает дату своей смерти: год, день, месяц, тот самый миг.

– Лучше уж погибнуть в бою, чем дожидаться.

– Как сказать, сынок, как сказать…

При столь короткой жизни тратить время на обучение – излишняя, опасная роскошь. Поэтому в мозг каждого полукровки при рождении вкачивались сжатые части наследственной памяти обо всех достижениях их народа и даже спасителей. А потом, постепенно, с помощью активаторов, части как бы разжимались по очереди, но, конечно, не все сразу, потому что слишком много знаний за короткий промежуток времени, как уже говорил отец, ни один мозг не выдержит.

– Активаторы, кстати, у нас есть разные, – услышал Зил голос Фелиса. – У меня на груди – базовый, самый простой. Я с ним родился, он – часть меня. Но есть и другие, мощнее, способные разжимать массивы памяти, спрятанные чуть глубже, чем на поверхности. И самый мощный – Главный Активатор. Он даст нам знания и технологии наших небесных предков, но он… м-м… – Фелис замялся.

– Так что с этим активатором? – вырвалось у Зила, недовольного тем, что бывший союзник отвлек его от беседы с отцом и помешал вникнуть в то, что было и есть жизнью полукровок.

– Скоро, дорогой мой ученик, очень скоро Главный Активатор появится у нас, и тогда…

Полукровки с рождения знают, как добывать пищу, и как устроен мир их предков далеко в звездном скоплении, которое не увидеть с Земли. Но знание об устройстве мира приходит лишь к тем, кто перешагнул двадцатилетний порог, то есть редким счастливчикам, выжившим в схватках с чистокровными и прочими опасностями нашего мира. Потому-то у полукровок и нет преимущества в живой силе, что они слишком быстро живут, а тут у них еще и девочки перестали рождаться. Зато их дети превосходно овладевают воинскими навыками, чем многие истинные люди похвастаться не могут, даже прожив втрое дольше.

– Новорожденных навсегда забирают у суррогатных матерей. Самке не дают взглянуть на своего ребенка. Не из-за жестокости, а потому что в этом нет необходимости. Если бы это как-то стимулировало самок, увеличивало бы количество приплода, то их бы даже заставили самостоятельно выкармливать своих детей…

Благодаря личным знаниям отца, которые вливались в Зила вместе с кровью, он узнал, что малыши, зачатые от полукровок, рождаются самыми обычными, без крыльев, голубой кожи и без полосатого меха. Серо-розовые хныкающие комочки. Внешне – чистяки, не отличишь от появившихся на свет в Мосе или в Кие. Все меняется после того, как младенцев на трое суток помещают в специальные плотно закрытые боксы – первичные укомплектаторы, так эти ящики из особого материала называются у полукровок. Укомплектаторы – это наследство спасителей, как и вообще все оборудование Инкубатора.

– Мы – в Инкубаторе? – шевельнул губами Зил.

– Почти, – подал голос рептилус. – Мы в рабочем кабинете вашего отца, который находится в Сфере Управителей, – в глазах Зила тут же возникла картинка: будто бы цельнобетонное белое здание без окон, без дверей, вокруг него ров, заполненный черной дрянью. – Инкубатор располагается за надежно защищенной Сферой. Он – основа выживания нашего вида.

Пока рептилус говорил, малыш на руках служителя Инкубатора кричал и дрыгал ножками – Зил видел малыша отчетливо, слышал его и ощущал запах, ведь нос у тайгера, воспоминаниями которого пользовался Зил, был значительно чувствительней, чем у чистяка. Привычным, много раз проделанным движением служитель сунул малыша в нутро прибора, состоявшего из тускло-коричневых сегментов и похожего на раздавленного жучару, у которого кишки через разломы в панцире вылезли наружу и давно протухли, потому что запах от них… ух…

«Жучара» с хлюпом втянул в себя младенца, крик оборвался.

– Никто из нас не знает, каким будет его дитя после доукомплектации. У рептилуса может быть сын-пирос, а у пироса – тайгер. Родильные капсулы и укомплектаторы сами решают, какой новый член общества получится в итоге, никто – даже управители! – не может повлиять на приборы спасителей.

По велению служителя «жучара» распался на сегменты. Вместо крохотного беззащитного малыша, помещенного в него, на подрагивающей розовой подставке, эдаком здоровенном шершавом языке, лежало нечто крылатое и с рожками. Существо открыло глаза и, радостно заверещав: «Папа!», взмыло в воздух, чтобы кинуться в объятья рептилуса, стоявшего возле служителя. Зил не сразу узнал бледно-голубого помощника отца, потому что тогда он еще был вовсе не бледным. «Шершень, ты, верно, голоден? И да, я твой папа, меня зовут Шацу».

– Родственники. Понятно, – Зил ничуть не удивился. На него столько всего навалилось, что удивляться уже попросту не получалось. – Шацу и Шершень, значит…

– Таких закладок в укомплектатор с каждым из нас случается четыре за всю жизнь. Последняя – в хороший день…

На розовом «языке» лежал обнаженный старик. Был он безобразно толст и мертв. Голос отца прозвучал торжественно, печально, а в конце еще и грозно: «Генерал Корсун оставил нас. Так пусть же умрут все наши враги!..» Отец помнил мертвеца иным, молодым совсем, а потом старым-престарым, но отец никогда не видел генерала Корсуна таким – без всего, что делает полукровку полукровкой, без защитной голубой кожи, без мигательных перепонок на глазах. Мертвый Корсун выглядел как обычный старик-чистяк, всю жизнь не разгибавший спины на огороде. Даже смотреть противно! А ведь однажды сам Барес будет точно так же валяться куском бледного мяса на «языке»…

– Сынок, прости, я ошибся, но я хотел сделать, как лучше. Я заботился о твой маме, я хотел, чтобы мы были все вместе. Из-за меня ты получился таким, из-за меня…

Отец забрал мать из Инкубатора. Чего ему это стоило? Он едва не лишился звания и головы. Да-да, его хотели казнить за попрание офицерской чести… Тут воспоминания были нечеткими, отрывистыми – похоже, отцу были неприятны те события, вот они и поистерлись из памяти. Главное – он сделал так, чтобы всю беременность княжна, мама Зила, провела не в родильной капсуле, а в его служебной квартирке. Да, среди бетонных стен, увешанных пыльными гобеленами с изображенными на них бравыми воинами-тайгерами, убивающими чистяков. Да, в одиночестве, потому что у полковника было много важных дел по службе. Но все же не в беспросветной мгле и без трубок, торчащих из тела!..