Пусть умрут наши враги - Александр Шакилов

Зил покачнулся.

Чувствовал он себя отвратительней некуда: ноги не держали, в животе бурлило, а в глазах двоилось. Что бы ни говорил Фелис о протухшем яде, его отрава была действенной. Так что кидаться с кулаками на предателя сил у лешего попросту не было. А значит, нужно было тянуть время, чтобы прийти в себя. Во что бы то ни стало – тянуть!..

Он уставился на угольно-черную голову скальника над камином – не такая омерзительная, как полукровки, не тошнит от ее вида – и вдруг вспомнил байку Фелиса о легендарном полководце, из пулемета застрелившем особо хищное и безумно опасное порождение радиоактивных кратеров.

– Вы – тот самый генерал… Барес, кажется? – Зил всплеснул руками, надеясь, что правдоподобно показал удивление и восторг.

Вроде бы получилось.

Хекнув, плешивый кот выдохнул на пальцы, будто те окоченели на лютом зимнем ветру и их срочно, пока не случилось обморожение, надо было отогреть теплым дыханием. Его пожелтевшими кривыми когтями уже не наколоть и сваренное всмятку яйцо, так они уже затупились… А ведь наверняка генерал в молодости был сильным воином и, судя по возрасту, он сражался с чистяками в последней войне. Сражался храбро и успешно, раз дослужился до высокого звания, а это значит, что на его дрожащих лапах кровь многих истинных людей!..

– Да, я тот самый генерал Барес. Барес Непобедимый-И-Неустрашимый.

Генерал покосился на лешего, ожидая, очевидно, очередного всплеска восхищения.

И Зил, конечно, – кто бы знал, чего ему это стоило! – не обманул его надежд.

– Славе, э-э, о ваших подвигах тесно в землях полукровок, и она, э-э, достигла наших рубежей и… – запинаясь, начал было леший, но котяра махнул рукой, будто отгоняя навязчивую муху.

– Довольно, малыш. Не надо лишних слов. Все-все зовут меня генерал Барес. Но для тебя я просто… Зови меня отцом.

– ЧТО?!

Самообладание оставило-таки Зила, пообещав больше никогда не вернуться. Тянуть время, унизительно выслушивая столь чудовищные оскорбления?! Это просто недопустимо и невозможно. Батя Лих, будь он жив, и мама Селена, будь она рядом, отреклись бы от Зила, позволь он кому оскорбить себя подобным образом! А Даринка не стала бы с ним разговаривать!..

В глазах уже не только двоилось, перед ними висела красная пелена. Леший готов был рвать полукровок зубами, начав с драного котяры, слишком много возомнившего о себе, продолжив выцветшим рептилусом, а уж напоследок, чтоб побаловать себя, оставить предателя Фелиса!..

Будто издеваясь, предатель обратился к Зилу:

– Дорогой мой ученик, я понимаю, в это трудно поверить, но генерал Барес – твой настоящий отец, а не тот чистяк, который тебя вырастил. И не криви лицо, тебе не идет. Тебе радоваться надо. Можешь не переживать из-за смерти чужого тебе мужчины, потому что Лих – так его звали, кажется? – вовсе не твой родственник.

Леший закрыл глаза – и нахлынуло.

…родной холм…

…батя Лих чуть обернулся, подмигнул: «Уходи, не жди меня!»…

…лезвие секиры вырвалось из веера алых брызг, отделило голову от туловища, сжимающего в мускулистых руках обломок копья…

– И не родственница тебе, мой ученик, самка по имени Селена, а девочка Даринка – не сестра. А Лих-то знал, что ты им никто, когда подло поручил тебе их найти. Да-да, не смотри на меня так, они – никто тебе, Зил. Никто!

– ЧТО ТЫ НЕСЕШЬ?! Я СЕЙЧАС УДАВЛЮ ТЕБЯ, КОТЕНОК!!!

Леший готов был уже наброситься на Фелиса, который, выставив перед собой лапы, попятился и уткнулся спиной в стену, но его отвлек генерал:

– Годы, долгие годы, Зил, я искал свою жену, твою мать, и тебя, своего сына. Знал бы ты, сколько монет я потратил, сколько средств обманом выманил из казны Минаполиса, чтобы заплатить нанятым мною чистякам!..

– Предателям, – Зил вперил в него тяжелый взгляд.

Генерал со скрипом провел тупыми когтями по дубовой столешнице.

– Ну что ты заладил: предатели да предатели… Не только. В тылах чистяков действовали лучшие наши диверсионные группы. Помимо выполнения прочих задач…

– Поджогов, убийств и похищений, – голос лешего задрожал сильнее, чем лапы Бареса на столе.

Однако генерал невозмутимо продолжил:

– …они должны были отыскать тебя. Или хотя бы собрать информацию, которая поможет найти твое тело.

Генерал замолчал, чтобы перевести дыхание.

Вместо него заговорил Фелис:

– Я не предавал тебя, Зил. Я был всего лишь одним из тех, кто свои лучшие годы потратил на то, чтобы найти тебя. В этом смысл всей моей жизни.

Лешему вроде стало чуточку легче: уже почти не тошнило. Еще немного – и в бой. Да, у него нет ни единого шанса совладать с тремя полукровками на их территории, но это совсем неважно. Главное – ввязаться в драку, а уж там Зил сообразит, как победить и выбраться из логова ублюдков.

Пока же Фелис вовсю расхваливал себя: мол, я не хухры-мухры, а наставник с правом даровать знание.

– Видишь этот активатор? – Фелис раздвинул когтями мех у себя на груди и постучал по выпуклой серебристой штуковине, на которую Зил обратил внимание еще на Арене в Мосе. – Его вживили мне в Инкубаторе. Он – одно целое со мной, соединен с моей нервной системой. Удали его – и я тут же умру.

Про нервную систему Зил не единожды слышал от мамы и потому знал, что боль и раздражение бывают как раз из-за нервов, и что мозги в голове и в позвоночнике – самые главные нервы, их нельзя травмировать.

– Эта технология нам, наследникам, досталась от небесных предков.

Фелис распинался о своих заслугах и о чудесных приборах, данных его народу свыше, а Зил морщил лоб, размышляя, зачем с ним вообще разговаривают. Его, Траста и Лариссу полукровки взяли в плен в заброшенном бункере. Почему сразу не убили? Зачем Фелис перед ним оправдывается, пытается выставить себя в лучшем свете и доказывает, что он чуть ли не герой? Совесть замучила? Зил фыркнул, ему не три годика, в сказки он давно не верит. И генерал с ним откровенно заигрывает: «молодой человек», «наш гость», «очень рады». Еще и отцом себя назвал, сволочь!.. Один только бледный рептилус смотрит волчаркой.

– Это было обычное задание, очередное, одно из многих. Я привел в земли чистяков отряд молодых воинов. За поход им полагались новая активация и новый статус в обществе. Но все пошло не так, как было запланировано.

Дальше голос Фелиса доносился сквозь шум в ушах Зила. Сердце не просто стучало, оно рокотало. Все вокруг стало багровым.

– …нашел сводную сестру твоей матери, Зил. Это была такая удача, такая! Я оставил группу в лесовнике неподалеку от хутора. Решил с ней поговорить, она должна была меня понять, она же знала, кто ты. Но к дому я не смог подойти, дом ведь со всех сторон был окружен ловушками. Тогда я позвал Селену, она вышла к воротам…

Фелис подкрался к родному хутору Зила и что-то сделал с мамой и Даринкой, раз их не оказалось дома, когда Зил вернулся. Так значит, Фелис во всем виноват! Котенок!..

Изготовившись к атаке, леший осклабился.

Но случилось странное.

За один прыжок генерал Барес пролетел половину комнаты, оказавшись перед Зилом до того, как опрокинутое кресло с грохотом упало на пол. Куда только подевалась его стариковская немощь?! И верхние лапы у генерала ничуть не дрожали, когда он вцепился в горло Зила.

Напрягшись так, что все мышцы обожгло огнем, а на висках вздулись вены, Зил вырвался, но все же нападение Бареса оказалось успешным. Ведь затевалось оно, чтобы отвлечь Зила. Мерзостно чмокнув, – от этого звука лешего всего передернуло – от присосок на пальцах рептилуса отлепилось одеяло и, пролетев от камина пяток мер, опустилось на коротко стриженную голову. Оно не только перекрыло Зилу обзор, но и хорошенько ударило по черепу, потому что оказалось тяжеленным – плетенным то ли из проволоки, то ли из чего иного, но вовсе не из шерсти, как Зилу до того казалось.

Из глаз брызнули искры, что-то ударило лешего в грудь, вышибив из легких воздух. Пятки оторвало от пола, он лягнул ногами, ударил рукой, но никуда не попал, его же швырнуло на что-то упругое и скрипучее. Он хотел сбросить с лица треклятое одеяло и вскочить, и ринуться в бой, но ничего у него не вышло. Руками, спиной, ногами и затылком Зил точно прилип к дивану, а в том, что его бросили именно на диван, на котором он очнулся, сомнений не было. Прилип! Кулак не поднять, пяткой не двинуть врагу в ухо!..

Одеяло сорвали-таки с лица, – генерал тотчас в него укутался – и догадка лешего насчет дивана подтвердилась. А еще он увидел, что тело его опутано чем-то вроде нитей паука, очень прочных нитей, потому что порвать их не получилось, сколько бы Зил не старался.

– Сынок, не пытайся освободиться, бесполезно, – звериный оскал медленно сползал с морды Бареса, становясь участливой и даже немного испуганной улыбкой. – Это ж сетчатка тебя схватила. Тварь водится на самой границе Разведанных Территорий, вряд ли в землях чистяков о ней не знают. Сетчатка – хищник. Если кого поймала, не отпустит, хоть режь ее, хоть жги. Будет медленно жрать свою жертву. Живьем жрать. Обожает она свежее мясцо.