Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

Сквозь туман приближалась призрачная фигура, шагавшая опираясь на высокий посох. Позади нее, словно эта теневая тень была безгранична, туман потемнел и стал чернее ночи. По спине Ранда забегали мурашки. Фигура подошла ближе, обретя наконец обличье мужчины, одетого в черное, в черных перчатках, лицо закрывала черная шелковая маска, и тень надвинулась вместе с ним. Посох тоже был черен, будто обугленное дерево, но гладок и блестящ, как вода в лунном сиянии. На мгновение прорези маски запламенели, будто за ними были не глаза, а огни, но Ранд не нуждался в подобной подсказке, чтобы понять, кто это.

— Ба'алзамон, – прошептал он. – Это – сон. Точно, сон. Я уснул и…

Смех Ба'алзамона прозвучал ревом открытой топки.

— Всегда ты стараешься отрицать то, что есть, Льюс Тэрин. Если я протяну руку, то смогу коснуться тебя, Убийца Родичей. Я всегда могу коснуться тебя. Всегда и везде.

— Я не Дракон! Мое имя – Ранд ал'!.. – Ранд изо всех сил сцепил зубы, обрывая себя.

— О, мне известно имя, которое ты, Льюс Тэрин, нынче используешь. Мне известны все имена, что ты носил Эпоху за Эпохой, задолго до того, как ты стал Убийцей Родичей. – Голос Ба'алзамона начал усиливаться, нарастать; иногда пламенники его глаз вспыхивали столь ярко, что Ранд видел их в прорезях шелковой маски, видел их будто безграничными, бездонными океанами огня. – Я знаю тебя, знаю твое происхождение и родословную, вплоть до первой искры жизни, что некогда была, до самого Изначального Мига. Тебе никогда от меня не скрыться. Никогда! Мы связаны вместе накрепко, спаяны друг с другом, мы – как две стороны одной монеты. Обычный человек может спрятаться в изгибе Узора, но та'верен выделяется сразу, будто сигнальный огонь на холме, и ты, ты выделяешься так, будто в небе сияют десять тысяч стрел, указуя на тебя! Ты – мой, и моя рука всегда достанет тебя!

— Отец Лжи! – выдавил из себя Ранд. Несмотря на пустоту" язык намертво прикипел к нёбу. Свет, пожалуйста, пусть это будет сон. Мысль на излете скользнула по границе ничто. Пусть даже это будет один из тех снов, что не сон. Не может же он понастоящему стоять передо мной. Темный замурован в Шайол Гул, заключен туда Создателем в миг Творения… Слишком много он знал правды, чтобы убедить себя этими словами. – Верно тебя прозвали! Если б ты мог просто забрать меня, то чего медлишь? Потому что не можешь. Я иду в Свете, и ты не можешь коснуться меня!

Ба'алзамон оперся на посох и с минуту смотрел на Ранда, потом шагнул к Лойалу и Хурину и, стоя над ними, глядел на нюхача и огир. Безбрежная тень двинулась вместе с ним. Он не потревожил туман. Ранд видел это – Ба'алзамон двинулся, посох качнулся вместе с его шагами, но серый туман не закружился, не заклубился подле него, как раньше у ног Ранда. Это обстоятельство придало Ранду мужества. Скорей всего, Ба'алзамона здесь нет. Наверное, это сон.

— Странных последователей ты подбираешь, – задумчиво произнес Ба'алзамон. – Всегда. Эти двое. Девушка, что пытается оберегать тебя. Жалкий опекун и слабый. Убийца Родичей. Если она и проживет достаточно долго и разовьет свой дар, она никогда не станет настолько сильна, чтобы ты за нею спрятался.

Девушка? Кто? Наверняка это не про Морейн.

— Не знаю, о чем ты говоришь, Отец Лжи. Ты лжешь, все лжешь, и даже когда говоришь правду, ты извращаешь ее в ложь.

— Я, Льюс Тэрин? Ты знаешь, что ты такое, кто ты такой. Я тебе уже говорил. И те женщины из Тар Валона. – Ранд напрягся, и Ба'алзамон хохотнул – небольшой раскат грома. – Они считают себя в безопасности в своей Белой Башне, но в моих приверженцах числятся и некоторые из них. Айз Седай по имени Морейн рассказала тебе, кто ты такой, разве не она? Она солгала? Или она – одна из моих? В планах Белой Башни тебе уготовано место гончей на поводке. Неужели я лгу? Солгу ли я, сказав, что ты ищешь Рог Валир? – Он опять засмеялся; благодаря ли спокойствию пустоты или нет, но Ранд сдержался и не зажал руками уши. – Порой старые враги сражаются столь долго, что становятся союзниками и не замечают того. Они думают, что наносят удар по тебе, но они столь теперь тесно связаны, что получается так, будто ты сам направляешь удар.

— Ты меня не направишь, – сказал Ранд. – Я отвергаю тебя.

— К тебе. Убийца Родичей, протянута от меня тысяча нитей, каждая тоньше шелковой и прочнее стальной. Тысячами струн связало нас Время. Битва, которую мы вдвоем вели, – ты помнишь из нее хоть эпизод? Есть ли у тебя хоть смутное представление, что мы раньше сражались, – бесчисленные битвы с начала Времени? Я знаю многое, о чем ты не ведаешь! Скоро этой битве конец. Близится Последняя Битва. Последняя, Льюс Тэрин. Ты в самом деле считаешь, что сумеешь избежать ее? Ты, жалкий, дрожащий червь! Ты станешь служить мне или умрешь! И на сей раз с твоей смертью цикл не начнется заново. Могила – под владычеством Великого Повелителя Тьмы. На сей раз, если ты умрешь, ты будешь уничтожен окончательно, полностью. На сей раз, что бы ты ни делал, Колесо будет сломано, а этот мир перекроен по новому лекалу. Служи мне! Служи Шайи'тану, иначе будешь уничтожен навеки!

Едва прозвучало это имя, как воздух будто сгустился. Мрак за Ба'алзамоном набух, поднялся, угрожая поглотить все. Ранд почувствовал, как он засасывает его, – тьма холоднее льда и в то же время горячее углей, чернее смерти, затягивала его в свои глубины, затопляя мир.

Он до боли в костяшках пальцев стиснул рукоять меча.

— Я отвергаю тебя, и я отвергаю твою силу. Я иду в Свете. Нас хранит Свет, и мы защищены ладонью Создателя. Ранд заморгал. Ба'алзамон по-прежнему стоял там, а за ним по-прежнему нависала великая тьма, но вот все остальное теперь выглядело будто мираж.

— Хочешь увидеть мое лицо? – услышал Ранд шепот. Юноша судорожно сглотнул:

— Нет.

— А стоило бы. – Рука в перчатке начала двигаться к черной маске.

— Нет!

Маска упала. Открылось мужское лицо, страшно обожженное. Но между пересекавшими его красными трещинами, окаймленными черным, кожа выглядела здоровой и гладкой. Темные глаза смотрели на Ранда; жестокие губы улыбнулись со вспышкой белых зубов.

— Взгляни на меня. Убийца Родичей, и узри сотую часть своего собственного