Игры героев - Андрей Лавин

Подскочив к нему, я выхватил оба меча и принялся рубить «схватившееся» тесто. Оно крошилось, как и положено. От интенсивного аромата выпечки начало мутить. Голем, видимо, не мог кричать, и то хорошо.

Жаль, не видно было, сколько жизни у него осталось в запасе.

Хатбор и Илай принялись помогать мне.

– Нашинкуем батон! – в азарте крикнул Илай.

Хорошее настроение и вера в успех операции вернулись. Мы покончили с големом в считаные минуты. Когда от него остались только крошки и куски сероватого, плохо пропеченного хлеба, я решил, что достаточно.

Слишком уж мы нашумели. Надо было двигаться вперед, пока не сбежались сюда все недобитые асины.

Шли прежним порядком, сверяясь с картой. По прикидкам, на этом уровне Башни не должно было быть ловушек и опасностей – как-никак, «технический», проходной этаж. Но мучной голем наводил на нехорошие мысли, что сюрпризы имеют место быть, и сюрпризы самые пакостные.

Некоторое время ничего не происходило. Я отгонял мысль, что, может, нам повезет и удастся уйти без потерь: расслабиться – значит тут же получить в голову, первый закон любой операции. Нельзя расслабляться, впрочем, чрезмерная напряженность не лучше.

Насколько я понимал, вскоре мы должны были достигнуть спуска в подземелья. Внутренний двор Кривой башни, где сейчас шла подготовка к казни, пока что нас не интересовал: мы рассчитывали перехватить своих до начала экзекуции.

Баф ускорения слетел, и ноги переставлять стало ощутимо сложнее.

И внимание рассеялось: я все это время вынужден был смотреть и своими глазами, и глазами Илая, от этого быстро устаешь.

Поэтому ловушку мы проморгали: Илай отвлекся, кажется, на мое присутствие (а может быть, ему подобное слияние тоже давалось нелегко), я как раз чуть не налетел на спину Хатбора, а орк в своем шлеме вообще вряд ли различал детали.

Земляк вдруг замер и уставился наверх.

У меня закружилась голова: когда все еще пытаешься бежать прямо, смотришь и перед собой и вверх – и не такое может случиться.

А потом вздрогнул пол, и я отключился от Илая.

Землетрясение?! Здесь?!

– То недобро… – пробормотал Хатбор.

Кобольд не устоял на ногах и упал. Пол вздрогнул еще раз – сильнее. Илай вскрикнул и вышел из стеллса.

И тут я увидел то же, на что мгновением раньше он обратил внимание: впереди уже не было прохода. На нас пер участок стены. И, кажется, в довершение к этому падал потолок.

Ну вот и все. Как говорилось в сказке, которую давным-давно Владу Бурову читала мама, «и пришла к нему смерть воробьиная!» Или, как говорилось у нас в школе, северный пушной зверек пожаловал. Стопроцентный и неминуемый.

Что это? Магия?

– Борк! – крикнул я кобольду, стоящему на четвереньках на вздрагивающем полу. – Что это? Магия?

Кобольд очумело замотал головой.

– То не магия. – перевел Хатбор.

Черт. Кажется, сейчас мы падем жертвой примитивной механики, ловушки в стиле Индианы Джонса, морально устаревшей еще на заре эры Голливуда! Сейчас вся жизнь промелькнет перед глазами, и я наконец-то узнаю, что происходит с умершими в игре.

– Бежим!

Кто это кричит?

А, это я кричу. И я же бегу.

И все остальные бегут тоже.

Правильно, впереди коридор изгибается. Падает ли потолок, настигает ли нас каменный шар, движет ли невидимый поршень громадный, по сечению коридора, куб – есть шанс, что изгиб остановит движение. Мучного голема, слава всем дрожжам, мы уже уничтожили.

Илай быстро догнал меня, я обернулся – Хатбор, подхватив кобольда на руки, огромными скачками несся вперед. А позади него… ну так и есть. Известняковый куб, по сечению совпадающий с коридором – не проскочить. Кажется, нас заметили. Даже не так: уверен, что нас заметили.

А значит, будут встречать, куда бы мы ни побежали.

– Есть шанс! – будто прочитав мои мысли, выкрикнул Илай.

Я припомнил схему коридоров Кривой башни. Кажется, и правда есть. Кажется, в одном месте коридор раздваивается. И можно выскочить как раз туда, куда первоначально не собирались – во внутренний двор. А оттуда уже по винтовой лестнице пробиться на минус первый этаж.

По идее, во дворе больше всего народу.

Но там нас не ждут, руководствуясь той же логикой.

– Поворачиваем! – крикнул я Хатбору. – Через пятнадцать шагов уходим налево! За мной!

Этот коридор был узким, но прямым. Мы ввалились в него и чуть не упали. Я схватился за стену и попытался отдышаться – виртуальные легкие жгло.

Мимо прогрохотал каменный поршень.

Я осмотрелся. Соображать сейчас надо было максимально быстро и эффективно. Впереди белело пятнышко утреннего света – вход во внутренний двор.

– За мной! Живо! Сейчас главное – внезапность! Пока думают, что нас раскатало, спустимся! Нас не ждут! А потом будет поздно!

Произнеся эту необыкновенно длинную и эмоционально насыщенную речь, несомненно вдохновившую моих спутников, я устремился вперед. Личным, так сказать, примером демонстрируя и воспламеняя.

Кстати, о воспламенении. Что у нас с Борком?

Кобольд резво трусил рядом с Хатбором, разве что за ручку его не держал. Я бы умилился, но некогда было.

– Баф! – приказал я Борку.

Чант помедлил, кастуя заклятие, и оббафал нас. Бежать стало легче.

Мы выскочили во внутренний двор.

Изнутри башня, как ни странно, не несла признаков кривизны. Стены ее постепенно сужались, и двор представлял собой усеченный конус с монеткой прозрачно-голубоватого неба наверху. Вымощенный плиткой, затертой до серого цвета, он был пуст, если не считать эшафота с плахой и пустующих пока деревянных стульев для зрителей.

Этот аккуратный рядок стульев вывел меня из себя.

Если до того происходящее воспринималось как веселое приключение, не более, теперь я со всей ясностью осознал: вот здесь собираются обезглавить МОЮ Ярину. Краснобар и его приспешники усядутся и будут смотреть. Если предположить, что недруг – американский агент, что творится в его голове? Он четко разделяет виртуальный и реальный мир, «отработав» свое в Кривой башне, снимает шлем и возвращается из офиса домой, к жене-блондинке и упитанным ребятишкам? Он – негр преклонных годов, тайный расист, ненавидящий белых? Краснобар – садист и ему все равно, кто умрет – непись или человек? А может быть, он поехал крышей, и уже не различает, где что, превратился в злобного виртуального божка, маленького, но всемогущего правителя и казнит именно врагов?

Мне не узнать.

Пожалуй, я и не хотел. Чем меньше ты знаешь врага, чем меньше задумываешься о нем – тем легче.

Что там говорил Умник про погибших в Мегалоне? Кажется, их бездушные тела хранились по-прежнему, но шансов вернуться в сознание у мертвецов не было. Как и у меня.

Страшно ли мне навсегда, по-настоящему, убить незнакомого мне предположительно человека, предположительно – американца, и, добавим трагизма в сюжет игры, примерного семьянина? Детишки заплачут, вдова зарыдает, капсулу с телом накроют звездно-полосатым флагом.

Не страшно мне ни капельки. Я хочу его убить. Не из-за проклятия и ледяной сетки под черепушкой, не в азарте затянувшейся игры (я же все-таки не Илай-Шад, не профессиональный убийца) – а за Ярину.

Встреться мне она в реале… а впрочем, какая разница!

– Вперед. Должна быть лестница.

Лестница была – огороженная ажурными перилами, она плющом обвивала стены двора, карабкалась к солнцу. Но нам нужна была другая.

– Туда! – махнул рукой Илай.

Через двор от нас, наискосок от плахи, темнела арка прохода. Будем надеяться, она и правда ведет к лестнице.

– Илай! Стеллс! – скомандовал я, концентрируясь на друге.

Он понял и будто растворился. Я сделал предупреждающий жест: ждем. Ждем, ждем, ждем. Илай уже пересек двор, и перед его (моим) взглядом замаячила арка темноты. Шаг, еще шаг. Никого. Каменная, кажется, заляпанная кровью лестница. Факелов нет. Черт, как мы там ориентироваться будем?

– Борк, ты сможешь дать свет?

Кивок. Ну и отлично. Погнали.

Кажется, с верхних ярусов нас заметили – донеслись крики, от брусчатки передо мной отскочила стрела. Наплевать. Наверное, обожравшиеся мухоморов викинги чувствовали то же самое: забрать побольше врагов, а там – полет на сексапильных валькириях, Вальгалла, развеселый пир с товарищами…

Темнота обступила нас.

Кобольд, в который раз напомнив красного карлика, начал светиться приглушенным бардовым светом. Отчетливо проступили ступени в темных пятнах. Здесь пахло старой, засохшей кровью, страхом, отчаянием. Где-то внизу размеренно капала вода.

И – наше дыхание, шаги.

Теперь нельзя было спешить, мы спускались медленно, даже Илай шел рядом. Я отключил темное зрение и выпил восстановитель маны. Если прав информатор Илая, внизу нас поначалу ничего необычного не ждет: асины там не дежурят, функцию охранников взяли на себя магические печати (знать бы еще, что это такое). В первом отсеке – трупоносы, во втором – ворье и прочая шваль. Наши наверняка в третьем, в камерах для особо опасных.