Цель оправдывает средства. Том четвертый - Илья Сергеевич Модус

— Не «злой», а просто «не добрый», — возразил друг, неодобрительно покачав головой, дескать, рассказывать о своих похождениях — мальчишеский поступок. — Стал бы «злой» человек в разгар боя утюжить гусеницами траншеи врагов за то, что они подстрелили машину из его роты?

— Учитывая, что ты называешь траншеями канализационные сливы, а от твоего «утюжения» твоя рота на гусеницы намотала больше врагов, чем из пушек и повторителей положила — да, ты злой человек.

— Это оценочная характеристика, — остудил пыл своего друга танкист. — Готов? Построение через пять минут.

— Да тут идти до плаца — две, — напомнил Миккель, захлопнув свой шкафчик. — Двинулись?

— Если головой — то давно, если в путь на построение — то только сейчас, — подшутил товарищ.

Буквально за полторы минуты быстрым шагом, шутливо переругиваясь друг с другом, они добрались до огромного плаца, где предполагалось проводить строевые занятия с подразделениями корпуса.

База эта была построена около полутора лет назад и прежде тут обучали добровольцев — тех, кто сейчас гордо зовут себя регулярной пехотой, или же по-простому — ИКЗТ. Со временем ее расширили, отдав половину базы в ведение Штурмового Корпуса. Учитывая, что во многом по старине доукомплектование потрепанных жизнью и войной корпусов клонов происходило на Кристофсисе, база частенько служила временным домом для немалого количества корпусов.

— Отлет перенесли на неделю, слышал такое? — на ходу спросил у Миккеля Салов.

— От тебя только что узнал, — признался артиллерист. — А в чем причина?

— Кто бы сказал, — хмыкнул танкист. — Похоже технику задерживают — Имперская Логистическая служба что-то начала ворчать, дескать, мы охренели, технику нам прям на передовую поставлять. Мол, есть склады на базах, к которым мы приписаны — вот там технику и получайте, возить вам ее до дверей больше никто не будет.

— Ну, их тоже можно понять, — заметил Миккель. — Нам реально проще загрузить на корабль технику сразу на складе, чем им — доставить ее с производства на склад, потом со склада погрузить на транспорт, потом хатт знает сколько на этом тихоходе лететь до места дислокации корпуса. А часто бывает так, что транспортник прибыл, а корпус уже перебросили в другое место — и начинаются поиски. То ли дело сразу — прилетел «Прокламатор» или «Виндикатор» на склад, спустил сходни, технику ему отгрузили и лети куда собрался.

— Рациональное зерно есть, — согласился Салов. — По крайней мере, не будут магистрали забивать конвоями и тихоходными транспортами.

— Что верно, то верно, — согласился Дезидерари. — Хотя, знаешь, я слышал, будто бы хотят вернуть в строй республиканские «Акламаторы». Будут выполнять роль военных транспортов.

— Пока не видел ни одного, — признался главный танкист корпуса. — Увижу — поверю. Но, должен признать: идея-то хорошая.

— А вот и командование, — произнес Дезидерари, заприметив группу разумных — командиров легионов, маршала-коммандера Номада, генерала Оффи, стоящих на краю плаца, на котором двигались бойцы корпуса — ветераны и «блестящие», выстраиваясь в ротные коробки лицом к тому месту, где стояли командиры.

Ему показалось или в этой небольшой толпе высших офицеров есть еще кто-то, но разглядеть он не успел. А когда поравнялся с шеренгой остальных офицеров, было уже не до этого. Едва они с главным танкистом оказались на месте, как маршал Номад, подключившись к тактической частоте корпуса стал вещать о том, какую жопную боль и анальное пламя вызывает у него вид тщедушных клонов, что только отлипли от искусственной сиськи инкубатора и должны осквернять своим присутствием его любимый Штурмовой Корпус. Продолжая свою воодушевляющую речь рассказами о том, как воинская служба под его началом сделает из таких «блестящих» как они, таких добрых и славных солдат, как те, кто уже имеют окрасу на своих доспехах, сиречь ветераны.

В общем — стандартная воодушевляющая речь, сводящаяся к разговору о любви к Родине, отцам-командирам и раскаленным армированным прутьям, которыми маршал и командиры легионов пообещали сношать каждого, кто опозорит гордое звание штурмовика 611-го штурмового корпуса.

Слушая этот великолепный по своему изысканному и содержательному наполнению немыслимыми, но красочными эпитетами рассказ о тяготах воинской службы и стойкости, с которой бойцы и их командиры должны эти самые тяготы переносить, Миккель неожиданно почувствовал на себе чей-то тяжелый и явно неодобрительный взгляд.

Стараясь делать это незаметно, чтобы не показаться со стороны идиотом, который в строю отцов-командиров крутит головой по сторонам, тем самым внося разлад и дезориентацию личного состава, он принялся глазами искать источник предполагаемых неприятностей, но не находил его. И все же ощущение чего-то неправильного оставалось…

Чего-то знакомого, но позабытого…

Когда Номад в своей излюбленной манере отправил своих бойцов в пробежку по плацу в полной боевой выкладке, то вернулся к шеренге офицеров. Командиры легионов присоединились к своим подразделениям, остались лишь генерал Оффи, да Салов и Дезидерари.

— Прибыли, — констатировал Номад, оглядев своего старшего артиллериста и танкиста. — В последний момент. Я уж хотел отправлять за вами комендантскую роту.

— Не стоит беспокоиться так, сэр, — улыбнулся Миккель. — Ничто не может заставить нас выбиться из четкого расписания на этот день.

— Ну-да, ну-да, — хмыкнул Номад, куда-то глядя поверх голов. — А вот и опоздавшие. Генерал Оффи, — ах, ну да, они ж теперь на службе, снова официоз, — кажется, опоздавший — ваша проблема?

— Радости у меня от этого полный маскхалат, — ответила в излюбленной манере казарменного юмора Номада мириаланка.

Миккель хотел было повернуть голову, чтобы посмотреть на того, кто осмелился опоздать на построение, но застыл как вкопанный, ощутив знакомый аромат…

— Генерал Оффи, маршал Номад, — раздался очень хорошо знакомый низкий грудной голос, от которого Дезидерари испытал чувство приятной истомы и волнения во всем теле. — Прошу прощения за опоздание. Приводила себя в порядок.

— Запомните, аколит, — напускным строгим голосом произнесла мириаланка, с ног до головы оглядывая подошедшую бледнокожую красавицу с татуировкой на лице, от вида которой у Салова начал непроизвольно открываться рот. — То, что вы из матриархального общества Датомира, судя по вашему лицу и окружающей вас Темной Стороне силы, не дает вам никаких привилегий. Вы можете