Все правые руки - Юрий Витальевич Яньшин

Начиналась третья фаза принятия неизбежного. И эта фаза называлась «торг».

— Сбавьте оба обороты, — меж тем продолжал отец. — Ты, мать, как я погляжу, все никак не поймешь, что нашему сыну уже не три года. Он уже вполне самостоятелен в своем праве на принятие решения. И тут уж ничего не поделаешь. Смирись. И ты, сынок, тоже сделай шаг назад. Право на самостоятельное принятие решений еще не гарантия, что все они будут правильными. И здесь тебе лучше опереться на опыт старшего поколения, в нашем лице, за неимением других.

— Что ты имеешь в виду?! — едва не в один голос воскликнули мама с сыном.

— Ты, мать сейчас помолчи минутку, а то от твоей сырости у нас грибок на стенах заведется. А ты, сынок, прежде чем ставить ультиматумы родителям, включи логику.

— Ну… — протянул отпрыск, как бы соглашаясь с предложением отца и в то же время, ожидая коструктива в его словах.

— Вот тебе и «ну», — передразнил его отец. — Я думаю, ты не будешь спорить с тем, что мы, и ты в том числе, люди совершенно иного не только сословия, но воспитания, культуры и менталитета, чем твоя возлюбленная, вкупе со своими родственники.

— Пап, что ты такое…

— Не перебивай отца, — прервал он возражения сына. — Предположим, что мы с мамой дали принципиальное согласие на ваши отношения. Как говоришь, ее зовут? Ганна? Хорошо. Пусть будет Ганна. Вот вы сыграли свадьбу, и ты привозишь ее к нам, в свой дом. Предположим даже, что все у вас хорошо на семейном фронте. Но ведь для тебя не секрет, как относятся у нас к выходцам с востока. Она никогда не сможет понять и принять нашего менталитета в мышлении, делах и в быту. Работу она себе нигде не найдет. Друзей и подруг у нее здесь тоже не будет. В гости тебя с ней никто не пригласит и к тебе тоже в гости не придет. Значит, она будет вынуждена все время сидеть дома взаперти. Вы оба будете находиться в вакууме общественного мнения, которое у нас, к сожалению еще очень сильное. У тебя будет две жизни: дома и вне его. И ты будешь метаться между этими двумя центрами притяжения, как загнанный в клетку зверь. И ты, действительно вскоре озвереешь от такой раздвоенности. Зная твою утонченную натуру, смею предположить, что ты не сможешь долго существовать с разорванным пополам сердцем. В результате всего вышеперечисленного у вас неизбежно начнутся семейные ссоры и недопонимание друг друга, даже в мелочах.

— А, если… — попробовал, было, сын предположить иной сценарий, но отец опять не дал ему слова.

— Никаких «если», — тут же парировал отец. — Теперь дальше. Предположим, ты наплевал на наше с мамой мнение и решил сделать все по-своему. Ты женился и остался там, где пребываешь сейчас. Ситуация почти зеркальная. Только в роли изгоя уже будешь выступать ты сам. Во-первых, окружающее тебя население всегда будет относиться к тебе, по крайней мере, с молчаливой враждебностью, ибо для них ты всегда будешь оккупантом. Ты сам неоднократно рассказывал, что большинство из них либо явные, либо скрытые сепаратисты. Пока за твоей спиной стоят пушки, тебе может и удастся какое-то время прожить сравнительно безопасно. Но ты же умный человек, а поэтому знаешь, что когда-нибудь пушки уберут в любом случае. Или эта территория все-таки отойдет к мятежникам, а все говорит именно за то, либо боевые действие прекратятся в результате неких договоренностей. В любом случае дислоцирование твоей части в этом месте не вечно. А это значит то, что ты останешься один в чуждой для тебя среде. И потом, — тут отец сделал многозначительную паузу для придания веса своим словам, — кем бы ты ни был, и кем бы ты себя не считал, но ты придешь в чужую семью. И вольно или не вольно, но все окружающие будут считать тебя «примаком», а, следовательно, твой вес в делах твоей новой семьи будет ничтожно мал. Подумай, надо ли тебе все это?

— Что же делать? — озадаченно спросил отца Стефан, невольно чувствуя железную логику в его рассуждениях.

— Решение, как всегда, лежит посередине и на поверхности! — торжествующе произнес Прокопчук-старший.

— Как это!? — опять почти хором воскликнули мать с сыном.

— Нужно просто не форсировать события.

— То есть? — не понял сынок.

— Очень просто, — пояснил папа. — Ты сколько времени уже знаком с этой Ганной?

— С момента расквартирования. Почти восемь месяцев, — так и не поняв, куда клонит отец, ответил Стефан.

— Вот и продолжай эти отношения. У тебя отпуск будет в сентябре, если я не ошибаюсь?

— Да.

— Вот и отлично. Поедешь на побывку домой. Можешь взять с собой и Ганну. Пусть приглядится ко всему сама, да и мы приглядимся к ней. Может быть, будет не все так уж и страшно, как я живописал. В любом случае, все сразу встанет на свои места. Вы проверите свои чувства друг к другу, пообщаетесь в новой обстановке, а дальше будет видно. Только не надо никуда торопиться. У вас впереди еще уйма времени на принятие решения. И умоляю, не совершай опрометчивых поступков.

— Каких именно?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Мы с твоей матерью почти два года встречались, прежде чем я первый раз ее поцеловал.

— А-а, вон ты о чем, — улыбнулся Стефан. — Не волнуйся, в этом я настоящий твой сын, а потому веду себя крайне осторожно и предусмотрительно. Не волнуйтесь, в подоле она не принесет младенца к порогу нашего дома.

— Вот и хорошо! — сразу повеселел отец. — Ты согласен с моим предложением?

— Да. В принципе, я тоже думал о том, чтобы вам с ней поближе познакомиться перед свадьбой. Прокопчук-старший победно оглядел свою супругу, сверху вниз. Мать тоже с благодарностью посмотрела на мужа, который помог разрешить семейный конфликт. Из них троих только она поняла, что вышла победителем в этой схватке поколений. Скороспелой свадьбы не будет, а уж она приложит все усилия к тому, чтобы и вовсе свести на нет необдуманное решение сына, связать свою судьбу с женщиной, которая никогда не станет для него родным человеком.

Четвертой и пятой стадий не последовало. Чтобы прийти к консенсусу хватило и трех. Все расстались довольные. Никто не считал себя проигравшей стороной.

II

А потом ему на мобильник позвонил капитан Тарасюк и дрожащим голосом, чего никогда до этого с ним не случалось, поведал новость, только что пришедшую из штаба бригады. Утром, по его словам,