Г 3 (СИ) - Игнатов Михаил Павлович "Аорорн"

Я покачал головой:

— Сержант Пелая, не забывайте про уставные обращения.

— Ага, — девушка вспыхнула под моих взглядом, выпрямилась, расправляя плечи и заставляя меня в очередной раз недовольно хмуриться тому явному факту, что она не парень. — Спасибо, тонму капитан. Разрешите идти?

— Разрешаю.

Парни… Хм, маги заслужили отдых за эту неделю. У меня и самого найдётся, на что потратить неожиданные объявившиеся два свободных часа. Я потёр воспалённые от недосыпа глаза и решительно отодвинул стопку чертежей. Всё равно уже не соображаю, есть рассогласование или нет. Завтра последний раз, на свежую голову проверю и приступлю. А парни… и девушка пусть в это время побегают в общем строю в поле, чтобы здесь оставалось меньше глаз. Они не Фатор, не Лариг. Пока же…

Пока же нужно было вспомнить, что есть вещи и кроме службы, магии и големов. Я оставил за спиной свой, снова увеличившийся в размерах хран и шагал по улицам Пеленора. Меня ждал госпиталь. Огромное здание, даже видеть которое мне теперь больно, а уж тем более идти по его центральной аллее. Поэтому я зашёл в него через боковой, малый вход, заложив по секторам лишнюю петлю.

За дверями, в светлом зале меня сразу перехватила медсестра:

— Вы куда, тонму офицер?

— Вот вы мне и подскажете, девушка, — я удовлетворённо кивнул. — Хочу навестить выздоравливающего капитана Рино Сталадо. В какой палате он лежит?

Девушка сверилась с записями, но не забыла строго напомнить:

— Наденьте халат и не снимайте его, не шумите и не заходите в другие палаты, беспокоя выздоравливающих.

Мне оставалось лишь кивать с вежливой улыбкой, стараясь, чтобы она не превратила лицо в маску, выдав, что я совсем не слушаю девушку.

К Рино я подошёл не сразу, сначала оглядев палату, чтобы убедиться туда ли я попал. Не ошибся. Он полулежал на кровати, высоко подняв подушки, даже мог уже похвалиться румянцем на щеках. И, судя по коробке, стоящей у кровати, всё это время его усердно подкармливали. Риола или сослуживцы.

Заметил он меня, только когда я уже оказался на середине палаты, миновав пять коек. Неверующе вскинулся:

— Аор!

С трудом освободившись от объятий похудевшего, но почти не потерявшего силы товарища, я огляделся и спросил:

— Тебе как, ходить разрешают?

Оказалось, разрешают. Хотя у него и хватило бы отваги обмануть меня в этом, но в широком коридоре, где мы расположились у окна, его никто из персонала госпиталя, снующих мимо, не окликнул и не вернул на место, как сбежавшего больного.

Поначалу разговор не очень ладился. Чуть поговорили о Риоле, но Рино явно боялся сравнений с Маро и беседа заглохла, хотя в этом друг был неправ. Я радовался, что они оба живы и уж точно не стал бы глупо винить их в счастье. О погибших мы оба не стали даже пробовать говорить: по сравнению с ним, теперь я оказался счастливчик, ведь из всех его старых сослуживцев, ушедших к Кеуру, в живых остался лишь один рядовой. Да и тот лишился ног. Впрочем, о нём Рино сам мне рассказал, сообщив, что таких калек будут перевозить в Риольскую провинцию, где строят больший пансионат вокруг сильного источника Жизни. Обещали, что восстановление конечностей займёт не больше года.

Я же рассказал ему в ответ о речи легата на площади. Возможно, что в другое время и нас бы ждали земли Риольской провинции для отдыха. Вот об этом, да и о текущих событиях, происходящих за стенами госпиталя и крепости, друг начал говорить с жаром и энтузиазмом, просвещая меня. Всё же он отслужил в Пеленоре гораздо дольше меня и был не замкнутым магом, не вылезающим из своего храна, а душой любой компании. Вот и шли к нему друзья одним за одним. Из тех, кого оставили в гарнизоне крепости или занимавших гражданские должности. Так что и я слушал Рино внимательно, хотя бы начав узнавать новости города за минувшую неделю гонки расконсервации големов.

— Завалили всё, представляешь? Ретирадные тропы, мелкие отнорки и долины. Архимаги прошлись по окрестностям Пеленора словно хорошая белошвейка утюгом — выгладили всё, что можно. Говорят, будто Магнивар даже нарастил кое-где хребты гор.

— Такая чистка рельефа уже случалась сто лет назад.

— Э, нет, — не согласился друг, — я немало читал о тех событиях и в курсе точных цифр. Поверь, разница в усилиях на порядок.

Я лишь улыбнулся, признавая его правоту и радуясь, что он ожил и улыбка его стала живой, прежней. Заметив, как он невольно, сам не замечая, касается подреберья и при этом наклоняет на эту сторону голову, словно прислушиваясь к себе, уточнил:

— Так когда тебя выпускают? Или тоже отправят в пансионат?

— Да нет, ты что?! — только теперь Рино заметил, что я гляжу на его руку и поспешно её отдёрнул рассмеявшись. — Привычка. Неделю осталось полежать, поберечься и в часть без ограничений.

Здесь друг помрачнел, вспомнив, что и роты нет. Пришлось отвлечь рассказом про свою новую подопечную Пелаю, и как парни подсылают её ко мне со всеми вопросами. Надеются, что с ней я буду не столь строг. Рино и впрямь развеселился:

— Ты и строгость? Ну-ну. Впрочем, нам, даже если роту восстановят, всё равно ещё не скоро патрулировать окрестности. Когда это было видано, чтобы архимаги лично накладывали поисковые заклинания? Некроголемы, верно и удивиться не успевают, когда тот же архимаг обрушивает на них удар.

Я с улыбкой покачал головой:

— Да уж.

А вот Рино стал серьёзен:

— Говорят, что через пять дней легат объявил выход фемы в Зелон, за линию песков?

— Верно. Слишком уж тут спокойно. Мы должны узнать, что у них там происходит, найти Маяки.

Он обхватил меня за плечи, глухо произнёс:

— Береги себя, друг.

— Договорились.

Глава 11

Через пять дней вторая пеленорская фема выступила в поход на Зелон. Невзирая на все недоделки и нестыковки, на нехватку современного снаряжения и амулетов, на неслаженность отрядов и выявленные в ходе коротких выходов проблемы в их управлении. Все это нам предстояло решать на ходу.

Впрочем, первые дни марша плохо сохранились в моей памяти: я бездумно переставлял ноги, часто залезал на одни из четырёх саней и забывался в коротком сне. Входить на земли Зелона в таком состоянии начинало становиться привычкой. Я то и дело ловил на себе удивлённые взгляды новых солдат роты и своих шестерых подчинённых-магов. Но рядом всегда находился один из безмолвных ветеранов отряда, а то и сам Вид, готовые в мгновение слабости подставить плечо и помочь дойти до костра. Дай волю Виду, он и вовсе отдал бы мне приказ не вылезать из линейки, поставленной на лыжи. Вот только таких исключительных привилегий не хотел уже я.

Даже Лария, новоявленный младший сержант, поступала так же, проходя пешком столько, на сколько ей хватало сил. Она на своём опыте испытала как важно в армии быть выносливым. Через два дня марша она стала брать с повозки щит и закидывать его за спину, а я перестал падать в изнеможении и занялся своими прямыми обязанностями. До этого с единичными некроголемами справлялись передовые роты, но близилась полоса городков и я не верил, что поход без столкновения с темными будет продолжаться долго.

Все мы, конечно, надеялись, что за эти недели зелонцы не сумели изготовить ещё один комплект артефактов Маяка. Трудоёмкость их создания по-прежнему была неизвестна, но каждый солдат понимал, что готовиться нужно к худшему. Именно поэтому легат и Повелители так торопились со сроками начала похода, именно об этом в своей второй речи говорил Хтарон.

Очевидно это было и мне, поэтому-то я так и выкладывался, до предела, с големами в последние дни. На каждого ушла кроха моих жизненных сил, но именно на неё, эту кроху, и будет у меня надежда в бою. Кроме того, я все же сумел верно рассчитать согласование двух таких разных ритуалов и рекомендованную пятым министерством часть бакалавры наложили на своих каменных воинов сами. Правда, с помощью старших товарищей, двух новых магов отряда: младших мастеров Земли, Огня и Воды. Здесь мне жаловаться на пополнение было грех, лучшего подбора стихий и желать трудно: Земля против эфирников и Илизов, огонь против мелких незащищённых тварей, а Вода — против всех. Она достаточно универсальна, а при напитке силой в полтора-два раза сверх нормы времени существования её псевдоматерии может даже хватить, чтобы преодолеть зону антимагии эфира.