Победитель будет только один - Игорь Витальевич Шелег

– Не совсем понимаю вопрос, – ответил я. – Тебе что-то конкретно не нравится? Так задай вопрос так, чтобы я понял, на что тебе отвечать!

– Кто был старший в госпитале? – спросил Петриченко. – И почему так много раненых не было вылечено? Несколько моих людей даже не поехали во временный госпиталь, хотя были ранены. Если берешься что-то делать, то нужно делать это качественно!

– Значит, так, мундель, – разозлился я, немного приваливаясь на стол и впиваясь в него взглядом. – Мне теперь становится понятно, какого хрена я пришел, а ни одного решения не принято! Потому что ты, чмошник, решил виноватых найти!

– Да я… – начал было говорить Петриченко, но я нанес ему слабый ментальный удар и крикнул:

– Завали хлебало!

– Что ты себе… – начал было говорить Лутков, но сидящий через стол Корнев вырастил из своей руки каменный крюк, подцепил его шею и с силой ударил об стол со словами:

– Не мешайте говорить Арсению Викторовичу!

Это было неожиданно, Лутков даже не понял, что произошло, в принципе, как и все остальные.

– Сидите, ребята, и не рыпайтесь! – зло сказал Богомиров другим помощникам Петриченко.

– Так вот… – немного успокоился я. – В проведении операции и потерях виноваты все присутствующие! Мы виноваты в том, что не смогли вас отговорить, остальные виноваты в том, что повелись на обиды и попали в расставленную ловушку. А ведь еще несколько дней назад кое-кто пытался поделить шкуру неубитого медведя и посчитать трофеи.

– Это произвол! – недовольно заявил Петриченко, только что пришедший в себя.

– Знаешь что… – зло сказал я. – Ты и я, в любое время! Если у тебя так много претензий ко мне и ты не можешь с собой совладать… Давай выйдем один на один и разберемся раз и навсегда!

– Ты не справишься! – важно стал говорить Петриченко. – Я…

– Говно ты на палочке! – заявил я, начиная наглеть, потому что, несмотря на свою показную крутость, Петриченко этого боялся, я чувствовал его страх. Хотя он и считался опытным бойцом, но глава рода очень давно не дрался, выполнил норматив на Витязя с простейшей техникой и был таков. Он явно не Богомиров и даже не Павел, который, как я был уверен, так же разделает его под орех, несмотря на более низкий ранг последнего.

– Арсений! – повысил голос отец.

– А что Арсений? – повернулся я к нему. – А чего я должен терпеть его наезды? Один раз, второй, третий – да сколько можно? Его разве беспокоят раненые? Да ни в жизнь! Ему плевать на них… Он просто ищет виноватых. Себя он виноватым не считает, один из тех, кто ярко настаивал на немедленной атаке позиций! А сейчас я ему не угодил! Я не буду это больше терпеть!

– Хватит, – резко сказал отец. – Нам еще осталось только между собой поссориться! Успокойтесь все!

– Они напали на нас! – возмутился Петриченко.

– Ну и правильно сделали! – отрезал отец. – Ты перестал следить за языком, Николай! Арсений прав: в том, что произошло, виноваты мы сами, и это стоит принять… Я был неправ… Прошу у глав родов прощения за то, что поддался эмоциям. Нужно действовать тоньше и умнее.

Молчание, опустившееся на комнату, казалось, можно было послушать. Не знаю, как остальные, а я совершенно не был готов к тому, что отец попросит прощения и возьмет таким образом вину на себя.

– Итак, – немного помолчав, продолжил отец. – Выпустили пар, покричали друг на друга… Давайте дальше думать. Во-первых, бросить атаку особняка мы не имеем права. После такого щелчка, который мы получили по носу, отступить назад будет равнозначно поражению. Мне нужна победа, и я готов выслушать все предложения.

– Что по нашим командующим и их замам? – уточнил Трофимов.

– Они под следствием, – сказал отец. – Думаю, решение этого вопроса должен взять на себя один из нас, чтобы реабилитировать совет в глазах наших людей. Я и Павел отпадаем. Помимо провала в этой операции мы возьмем на себя тыловое и техническое обеспечение. Есть ли желающие?

– Сами вы кого видите? – спросил его Кирюта. Вот и он решил немного вылезти на первый край, а Корнев и Богомиров себя уже показали сегодня. Теперь и он следующий.

– Трофим? – обратился к Трофимову отец, как-то панибратски, как к другу детства.

– Нет, – немного подумав, ответил он. – В этой операции я понял, что чего-то не понимаю… На тактическом уровне отработать укрепления попроще не вопрос, но на такой большой кусок я не смогу растянуть внимание. Даже не представляю, на что они способны в защите и как нам на это реагировать…

– Седой? – уточнил отец что-то им одним понятное.

– Нет, – отказался Трофимов. – Дело не в замах и их количестве. Я просто не вижу картины и не знаю, как реагировать. Я всегда ориентировался на слаженность действий подразделений и личную силу бойцов, и это себя оправдывало. Сейчас не так…

– Твои предложения? – бесцветным голосом спросил отец.

– Твой сын, – ответил Трофимов.

– Он уже участвовал в операции, и я могу сделать его командующим, но уверен, что ничего нового и принципиально другого он придумать не сможет, – ответил отец.

– Я про другого сына, – ответил Трофимов и указал ладонью на меня. – Арсений показал, что не только видит на несколько шагов вперед, но и может правильно применить знания, которые у него имеются.

– Согласен, – сказал Петриченко, втихаря радуясь, потому что, скорее всего, и сам хотел предложить нечто подобное. – Приходится признать, что он показал себя достаточно подготовленным специалистом, который видит на несколько шагов вперед…

Я скосил взгляд на Богомирова. Мужчина явно напрягся, и только это позволило мне сообразить, что вот именно этого момента он и опасался.

Отчетливо стало попахивать подставой. Как ни крути, а любого другого молодого главу рода, да хотя бы того же Луткова, наверняка разнесло бы от важности.

Как же, такие уважаемые люди признали его возможности. Вот только я не он, пусть я изначально не собирался идти вперед напролом, и от предложенной чести попытаюсь отвертеться. Потому что шанс на победу призрачен, а вот ошибиться можно легко.

Даже при победе количество потерь может превратить победу в поражение. Да и к тому же уверен, что Петриченко предложит поучаствовать в операции тем, кто не участвовал в первом штурме. Таким образом подставив под удар новообразованный альянс. А как его номинальный глава я в этом не заинтересован.

– Перед началом операции нужно понять… Какова цель операции? Какие средства необходимы для проведения операции? Какие силы реально будут принимать участие в операции? – быстро сказал я, не давая больше возможности никому ничего говорить и как-то меня уговаривать.

– Конечно, второй раз на приступ должны пойти свежие силы, – мгновенно сказал Петриченко, а я усмехнулся своей догадке, а потом заставил самого себя прекратить смеяться с Петриченко и остро на него взглянуть.

Он и впрямь светился желанием спихнуть на меня основную работу, но… мысль я уже поймал. Усталость после исцеления, долгая и монотонная работа над ранеными загрузили мозг настолько, что я посмотрел на Петриченко с другой стороны.

Вот он же официально возглавляет оппозицию в клане моему отцу. У него реально процветающий род. А значит, и в искусстве интриги он тоже должен быть подкован. В роли обличителя главы клана он работает уже долго. Не должен он столь глупо себя вести и подставляться. Может быть, он радуется возможности вести себя как простец и знает, как и когда это делать. Возможно, им кто-то управляет, а он просто ширма? В любом случае не время сейчас обдумывать подобное, но зарубку на памяти я себе поставил.

– Не согласен, – сказал Корнев. – Операция серьезная, не получится сделать ее наполовину, как минимум должно быть равное количество от всех родов.

– Ну конечно, – ответил Лутков. – Отлично вы все решили… Одни будут в оцеплении, а вторые опять на амбразуру…

– А ну-ка позакрывайте все рты! – негромко сказал отец. – Начинается балаган… Решение по тому, кому какой участок работы выполнять, я буду определять с тем, кто будет командовать операцией. Вопросы по этому поводу есть?

Тишина получилась гробовая. Так со мной отец еще не разговаривал. Да что там, я даже не представлял, как он может. До сих