Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Хорошо, что ты не носишь юбки. Испачкала бы весь подол. Почему ты сидишь у камина, а не в кресле?

Стулья были слишком высоки. Мои ноги болтались. Я заново посмотрела на чисто выметенные кирпичи.

— Здесь не грязно.

— Почему ты одеваешься, как мальчик?

Я посмотрела на тунику и штаны. На лодыжке висела паутинка. Я сняла её.

— Я одета удобно. Вам нравится носить все эти слои юбок?

Шан резким движением разметала их вокруг себя. Они были красивы, как лепестки раскрытого цветка. Верхние юбки были синие, всего на один оттенок светлее синего баккипского. Нижняя юбка была голубая, и её кружевной край выглядывал совсем не случайно. По цвету она подходила к бледно-голубому лифу, а кружева юбки были такие же, как на манжетах и воротнике платья. Эти платье и юбка были куплены не на каком-нибудь базаре на перекрестке. Они, наверное, были сшиты специально для неё. Она удовлетворенно их пригладила.

— Они теплые. И очень красивые. Очень дорогие, — она подняла руку и коснулась сережек, будто я могла не заметить их. — И вот ещё что. Жемчуг из Джамелии. Лорд Чейд купил их для меня.

На мне была простая туника, сшитая мамой, и достаточно скромная шерстяная рубашка с длинными рукавами. Туника, перехваченная в талии ремешком, прикрывала колени. Под ней были только шерстяные гетры и тапочки. Никто никогда не говорил мне этого, но сейчас я вспомнила, как одеты мальчики с конюшни. Почти так же, как я. Даже девушки с кухни всегда носили юбки. Я посмотрела на манжеты. Они были запачканы паутиной и мелом после моих сегодняшних приключений. Колени гетр тоже были грязными. Я вдруг понял, что мама переодела бы меня к обеду с гостями. Возможно, одела бы меня в красные юбки. И заплела в волосы ленточки. Я подняла руку и пригладила то, что от них осталось.

Шан кивнула.

— Так лучше. А то стояли, как перья на птичьей голове.

— Они слишком короткие, чтобы их заплетать. Я обрезала их, потому что умерла мама.

Мгновение я смотрела прямо ей в глаза. Шан ответила холодным взглядом. Потом сказала:

— Я могу только желать, чтобы моя мать умерла. Уверена, это сделает мою жизнь проще.

Я перевела взгляд на её колени. Её слова поразили меня, и я пыталась понять, почему. И вскоре поняла. Она считает свою боль важнее моей. Я чувствовала, что она сказала, что жизнь её бессердечной мамы — это величайшая трагедия в сравнении со смертью моей мамы. В тот момент я возненавидела её. А ещё обнаружила одну важную вещь. Я могу сделать как отец: поднять глаза, встретить её взгляд и не выразить ничего, что думаю, на своем лице.

Эта мысль меня удивила. Я изучала её, не говоря ни слова, и поняла, что Шан не разделяет эту мою способность. Все, что она чувствовала в этот момент, свободно и отрыто читалось на её лице. Может быть, она думала, что я слишком мала, чтобы читать по её лицу, или вообще не придавала этому значения. Но она ничего не пыталась скрыть от меня. Она знала, что её грубые слова причинят мне боль. Она была несчастна, возмущена необходимостью быть в моем доме и раздражена тем, что её оставили со мной. И во всех эти страданиях она винила меня, потому что я была рядом. И потому что она думала, что я не могу ударить в ответ.

Я не чувствовала к ней жалости. Она была слишком опасна для меня. Я подозревала, что из-за своей неразумной убогости она может проявить ко мне такую жестокость, которую я никогда не знала от взрослых. Я вдруг испугалась, что она может уничтожить всех нас, отобрать наш с отцом маленький мирок. Она сидела в своей красивой одежде и жемчужных серьгах, и смотрела на меня. Маленькая, думала она, крошечная грязная простушка. Конечно. Она думала, что я — дочь простолюдина Тома Баджерлока. А не забытая принцесса семьи Видящих! Просто дочь овдовевшего смотрителя Ивового леса. И все-таки у меня был дом и отец, который любил меня, и воспоминания о маме, которая заботилась обо мне. Ничего этого ей не досталось.

— Что-то ты притихла, — она пристально наблюдала за мной. Она была похожа на кошку, которая лениво тыкает мышь, чтобы убедиться, что та сдохла.

— Уже поздно. Знаете, я ведь ребёнок. Обычно я ложусь спать раньше, — я нарочито зевнула, не прикрывая рта, и слегка помягче добавила: — Жалостливые сказки всегда навевают на меня скуку и сонливость.

Она смотрела на меня, её глаза стали темно-зелеными. Она подняла руку, как бы подбивая волосы, и вытащила из прически шпильку. Она держала её большим и указательным пальцем, будто привлекая моё внимание. Неужели она решила угрожать мне? Она резко встала, и я тоже вскочила на ноги. Я наверняка быстрее, но уклониться от неё по дороге к двери будет сложно. Я услышала топот в холле, и через мгновение Риддл открыл дверь. Позади него стоял отец.

— Спокойной ночи! — весело крикнула я им.

Я побежала мимо сердитой Шан, коротко обняла отца и поспешно отступила.

— День был такой длинный, столько неожиданных событий. Я совершенно без сил. Думаю, мне пора спать.

— Хмм, — отец выглядел удивленным, — если ты устала… Проводить тебя в комнату?

— Да, — строго сказал Риддл прежде, чем я успела ответить. Улыбаясь, Шан легким движением вернула шпильку в прическу. — Ей сегодня было нехорошо. Ты должен убедиться, что она тепло укрыта, а камин хорошо разожжен.

— Да, ты прав, — согласился он.

Он улыбался и кивал, будто то, что я иду спать в это время — совершенно естественно. Обычно мы допоздна сидели вместе, и часто я засыпала у камина в его кабинете. Теперь он попросил гостей извинить его, пообещал вернуться, взял меня за руку и мы вышли. Я не отпускала его руки, пока дверь за нами не закрылась.

— Что ты делаешь? — спросил он, когда мы направились к лестнице.

— Ничего. Сейчас ночь. Я иду спать. Мне говорили, так делают все дети.

— Шан вся красная.

— Наверное, сидела слишком близко к огню.

— Би.

Моё имя в его устах прозвучало обвиняюще. Я молчала. Мне казалось, я не заслужила этого. Рассказать ему о её шпильке? Несомненно, он решит, что я дурочка.

Мы подошли к двери, и я быстро схватилась за ручку.

— Я просто хочу лечь спать вечером. Тебе, вероятно, нужно поспешить обратно, чтобы поговорить с другими взрослыми.

— Би! — воскликнул он, и теперь это значило, что я сделала ему больно и слегка разозлила.