Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Что-то сжалось в моем горле. Я заговорила, глядя на его ноги, чужим охрипшим голосом:

— Как ты можешь защитить меня, когда ты должен присматривать за ней и охранять её?

Сначала он выглядел потрясенным, потом — обиженным, потом — очень уставшим. Уголком глаза я следила, как сменяются чувства на его лице. Он взял себя в руки и спокойно заговорил.

— Би. У тебя нет никакого повода ревновать. Или беспокоиться. Шан нуждается в нашей помощи, и да, я буду защищать её. Но моя дочь — ты. Не Шан. А теперь пойдем. Тебе нужно причесаться и умыться перед обедом.

— Там будет Шан?

— Да. И Риддл.

Он и не думал заставлять меня бежать за ним, но мои ноги были слишком короткими. Когда он шёл спокойно, мне всегда надо было спешить, чтобы не отстать от него. Я заметила, что в доме стало тише. Я предположила, что к вечеру он отослал рабочих.

— Мне нравится, когда в доме снова тишина.

— Мне тоже. Эти ремонтные работы займут некоторое время, Би, и нам пока придется потерпеть шум, пыль и присутствие чужих людей. Но когда ремонт закончится, вернутся тишина и спокойствие.

Я думал о сегодняшнем обеде. Шан и Риддл с нами за столом. И утром, за завтраком. Я думала о том, как зайду в комнату в моем доме и найду там Шан. Будет ли она заходить в оранжереи? Будет ли она читать свитки в библиотеке? Теперь, когда я думала о том, как она станет бродить по моему дому, мне вдруг показалось, словно я никогда не могла не знать о её присутствии.

— Шан надолго останется здесь?

Я почему-то сомневалась, что тишина, спокойствие и Шан уживутся в одном доме.

— Пока она должна пожить с нами.

Он старался говорить твердо, но теперь я услышала страх в его голосе. Очевидно, он не задавался этим вопросом. Мне было приятно, что ответ ему не понравился так же, как и мне. Мне стало чуточку получше.

Он проводил меня в мою комнату. Я умылась и расчесалась, а когда вышла, оказалось, он ждал меня за дверью. Я посмотрела на него.

— Мне нравится, что ты сбрил бороду, — сказала я.

Я заметила это ещё утром, но промолчала. Он посмотрел на меня, кивнул, и мы вместе спустились в столовую.

Слуги накрыли стол в большом обеденном зале, но огонь разожгли только в ближнем камине. Другой конец комнаты был темен, как пещера. Риддл и Шан уже сидели за столом, разговаривали, но громада комнаты пожирала их слова.

— А вот и мы, — объявил отец, когда мы вошли. Он овладел собой, его голос прозвучал приятно для всех нас.

Он усадил меня по правую руку, будто маму, отодвинув стул, а потом, когда я села, придвинув его к столу. Шан сидела справа от меня, а Риддл — слева от него. Волосы нашей гостьи были убраны, а платье выглядело так, будто она ожидала встречи с королевой. Она недавно умылась, но холодная вода не убрала красноту с её глаз. Она плакала. По Риддлу было видно, что он тоже готов заплакать, но его щеки кривила улыбка.

Как только мы уселись, и отец позвонил в колокол, чтобы подавали еду, Шан заговорила.

— Вы не нашли никаких признаков незнакомки?

— Я же сказал вам, Шан, она ушла. Это просто раненая путешественница, не более того. Очевидно, она не чувствовала себя в безопасности даже здесь, и, как только смогла двигаться дальше, ушла.

Двое незнакомых мужчин зашли в комнату с подносами. Я посмотрела на отца. Он улыбнулся мне. Они поставили на стол суп и хлеб и отступили назад.

— Кор, Джет, спасибо.

Как только отец произнес это, они поклонились и ушли на кухню. Я испуганно посмотрела на него.

— Я нанял ещё слуг, Би. Пора здесь кое-что поправить. Ты скоро познакомишься с ними и привыкнешь. Они двоюродные братья мужа Тавии, и их очень рекомендовали.

Я кивнул, но все-таки мне это не понравилось. Блюда сменялись, отец заботливо поддерживал беседу с Риддлом и Шан, будто этот разговор он должен был разделить поровну на всех. Он спросил Шан, понравилась ли ей комната. Шан сухо ответила, что она вроде бы неплоха. Он спросил Риддла, что он думает о супе, и Риддл сказал, что он так же хорош, как и тот, что подается в замке Баккип. На протяжении всего обеда они с Риддлом говорили о самых обычных вещах. Думает ли он, что завтра начнется большой снегопад? Отец надеялся, что в этом году зима будет малоснежной. Риддл сказал, что было бы хорошо, если бы снега было немного в этом году. Понравилась ли Шан поездка? Судя по отличному состоянию её лошади, дороги в Ивовый лес расчищены. Быть может, завтра ей захочется немного изучить поместье?

Риддл спросил отца, ездит ли он до сих пор на той серой кобыле. Отец сказал, что, конечно, ездит. Риддл спросил, могут ли они пойти посмотреть на неё после обеда. Он хотел попросить свести её с черным баккипским жеребцом.

Это был такой прозрачный предлог выманить отца и поговорить с ним, что мне стало плохо. После обеда мы пошли в небольшую комнату с удобными креслами и жарким огнем в камине. Риддл и отец вышли в конюшню. Мы с Шан сидели и смотрели друг на друга. Зашла Тавия и принесла нам чаю.

— Ромашка и шиповник, чтобы вам легче спалось после длинного путешествия, — с улыбкой сказала она Шан.

— Спасибо, Тавия, — сказала я среди повисшей тишины и молчания Шан.

— К вашим услугам, — ответила она.

Она налила нам чаю и вышла. Я взяла свою кружку с подноса и села у камина. Шан смотрела на меня.

— Тебе всегда позволяют так поздно не спать и оставаться со взрослыми? — очевидно, ей это не нравилось.

— Взрослыми? — спросила я, оглядываясь. Я улыбнулась ей, будто не понимая, о чем она говорит.

— Ты уже должна быть в постели.

— Почему?

— Так делают дети по вечерам. Они идут спать, чтобы взрослые смогли побеседовать.

Я подумала об этом, а потом посмотрела в огонь. Будет ли теперь отец отправлять меня в постель по вечерам, чтобы остаться наедине с Шан и беседовать? Я взяла кочергу и крепко ударила горящее полено, подняв сноп искр. Потом ещё раз.

— Прекрати! Напустишь дыма.

Я ударила его ещё раз, а затем положила кочергу на место. Я не смотрела