Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

поднос, Тарна взяла папку и села в кресло Мейдани. – «Обновленные охранные плетения, по-видимому, удерживают крыс за пределами Башни, мать», – как долго это будет продолжаться – другой вопрос. Она проверяла их каждый день. – «но на землях Башни были замечены вороны и вороны, следовательно, защита стен…»

* * *

Полуденное солнце, просвечивавшее сквозь листву высоких деревьев, главным образом дубов и кожелистов с небольшим числом тополей и величественных сосен, отбрасывало пятнистую тень. Похоже пару дней назад в этих местах пронесся ураган, так как тут и там лежали упавшие стволы деревьев, но все они были повалены в одном направлении, что позволяло без малейших усилий получить достаточное количество дров. Редкий подлесок позволял хорошо видеть во всех направлениях, и неподалеку среди камней журчал родник с чистой водой. Это было бы замечательное место для лагеря, если бы Мэт не был полон решимости ежедневно продвигаться на максимально возможное расстояние, но с другой стороны, это место идеально подходило для отдыха и скромного обеда. Дамонские Горы находились в добрых трех сотнях миль к востоку, и он рассчитывал добраться до них через неделю. Ванин утверждал, что знает контрабандистскую тропу, конечно, только по слухам, которые он случайно подслушал, но зато точно знал, где ее искать. По ней он обещал доставить их в Муранди за два дня. Это было куда безопаснее, чем пытаться пробиться на север в Андор или на юг к Иллиану. В любую сторону путь в безопасность был бы длиннее, а шансы наткнуться на Шончан – выше.

Мэт дожевал остатки мяса с задней кроличьей лапы, и бросил кость на землю. Лопин бросился за ней, в испуге погладив бороду, и сложил ее в ямку, которую они с Неримом вырыли неподалеку, хотя она все равно будет тут же раскопана лесными животными через полчаса после их отъезда. Мэт занес было руки, чтобы вытереть их о штаны, но Туон, сидевшая напротив него с другой стороны от небольшого костерка и догрызавшая ножку куропатки, строго на него посмотрела, вскинув брови, и шевельнув пальцами свободной руки Селусии, которой досталась вторая половина куропатки. Пышногрудая женщина не ответила, но фыркнула. Громко. Встретив пристальный взгляд Туон, он нарочно вытер руки о штаны. Он бы, возможно, сходил бы к роднику, где мыли руки Айз Седай, но с другой стороны, все равно вся их одежда к моменту прибытия в Муранди будет далека от идеальной чистоты. Кроме того, иной раз нелишне показать женщине, которая, не переставая, называет тебя Игрушкой, что ты никакая не игрушка. Она покачала головой и снова шевельнула пальцами. На этот раз Селусия рассмеялась, и Мэт почувствовал, как у него зарделось лицо. Он мог представить пару-тройку вещей, которые она могла про него сказать, чего он лично не желал бы слышать.

Сеталль, сидевшая на другом конце его бревна, убедилась, что бы он все равно их услышал. Соглашение, достигнутое с бывшей Айз Седай, не изменило ее отношение ни на волосок. – «Кажется, она сказала, что мужчины – свиньи», – сказала она, не отрываясь от вышивки, – «или только ты». – Ее темно серое платье для верховой езды было закрытым с высоким воротником, но она все равно носила свое серебряное ожерелье с брачным кинжалом. – «Еще, кажется, она добавила, что ты невоспитанный крестьянин, мужлан с грязными ногами, с грязью в ушах и соломой в волосах. Или же…»

«Думаю, я понял ход ее мыслей по направлению, которое вы задали», – процедил он сквозь зубы. Туон захихикала, хотя в следующую секунду ее лицо снова превратилось в лицо палача, строгое и холодное.

Вынув из кармана свою оправленную серебром трубку и кисет из шкуры козленка с табаком, он набил полную чашку и снял крышку с коробки чиркалок. Его зачаровывало то, как из них появлялся огонь. Когда он чиркал шероховатой красно-белой головкой огненной палочки по терке, прикрепленной снизу коробки, из нее во все стороны прорывались огненные шипы. Он подождал, пока в пламени не сгорит головка палочки, и только после этого раскурил трубку. Ему было достаточно одного неудачного раза, когда он втянул в себя запах и вкус серы. Он бросил догорающую палочку на землю и затоптал сапогом. Земля была еще влажной после вчерашнего дождя, но лучше не рисковать оставлять непотушенный огонь в лесу. В Двуречье, если начинался лесной пожар, его тушить собирались люди со всей округи на несколько миль в округ. И даже при этом все равно много леса успевало сгореть.

«Чиркалки не стоит тратить впустую», – сказала Алудра, поднимая взгляд от маленькой доски для игры в камни, поставленной на соседнем пне. Том, поглаживая свои длинные белые усы, не отрываясь смотрел на игровое поле. Он редко проигрывал в камни, но с тех пор, как они покинули цирк, она сумела выиграть у него пару партий. Две из дюжины или даже больше, но Том присматривал за каждым, кто выиграет у него хотя бы одну. Она отбросила свои украшенные бусинками косички за спину: «Чтобы мне сделать еще таких потребуется пару дней неподвижно сидеть на одном месте. У мужчин всегда найдется способ добавить женщине работы, так?»

Мэт выдохнул дым, если не с блаженством, то с должной степенью удовольствия. Женщины! На них приятно смотреть, и приятно проводить с ними время. Когда они не пытаются найти способ насолить. Тогда общение похоже на странный танец – шесть с половиной шагов вперед и дюжину назад. Так и есть.

Большая часть их отряда уже закончила с едой – две почти целые куропатки и один кролик на вертеле над костром – это все, что осталось, но они заберут все с собой, завернув в тряпицу. Утренняя охота вышла удачной, но нет уверенности, что вечер будет столь же удачен, а сухари и бобы не слишком питательная еда. Те, что закончили есть, разминались, или в случае с Краснорукими, проверяли вьючных животных. Их было почти шестьдесят, поделенных на четыре группы. Купить столько в Мадерине было дорого, но Люка помчался в город, чтобы лично совершить покупку, как только узнал про гибель на улице купца. Он даже почти – почти, но не совсем – был готов отдать собственных лошадей из цирка, лишь бы избавиться от Мэта. Большей частью лошади были нагружены припасами и инструментами Алудры. Но с другой стороны, Люка прикарманил большую часть золотого запаса Мэта. Кроме того, Мэт подарил на прощание увесистый кошель Петра и Кларин, но это был чисто дружеский