Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

во Дворце, когда и где бы они ни пожелали: это было одним из обязательств. Что касается Доринды, ее присутствие, мягко говоря, было столь подавляющим, что казалось невообразимым, чтобы хоть кто-нибудь смог преградить ей дорогу.

«Твое обучение слишком долго топталось на месте, Авиенда», – сказала Надере твердо. – «Иди и переоденься в надлежащую одежду».

«Но я так многому учусь у Илэйн, Надере. Тем плетениям, о которых вы даже не знаете. Мне кажется, я смогла бы вызвать дождь в Трехкратной Земле! А только что мы узнали, что я могу…»

«Что бы такого ты ни узнала», – резко прервала ее Надере, – «но, кажется, ты столько же успела позабыть. Например, то, что ты все еще ученица. Единая Сила – всего лишь малая часть того, что следует знать Хранительнице Мудрости, и не только те, кто может направлять становятся Хранительницами. А сейчас иди переоденься, и поблагодари свою удачу за то, что я не отправляю тебя голой на порку. Как мы уже говорили, лагерь снимается, и если клану придется из-за тебя задержаться, то ты будешь наказана.

Не промолвив ни слова, Авиенда отпустила руку Илэйн, и выбежала из комнаты, столкнувшись с как раз входившей Нэрис, которая чуть не выронила большой, покрытый тканью поднос. Эссанде взмахнула рукой, заставив Сефани поторопиться вслед за Авиендой. Глаза Нэрис при виде айилок широко распахнулись, но Эссанде предотвратила задержку и приказала ей расставить еду на столе, заставив молодую служанку двигаться побыстрее, бормоча извинения себе под нос.

Илэйн тоже хотела бежать вслед за Авиендой, чтобы оттянуть расставание с ней хоть на мгновение, но она застыла из-за слов Надере.

«Вы покидаете Кэймлин, Доринда? Куда Вы отправляетесь?» – Как бы Илэйн не нравились айильцы, все же она не хотела, чтобы они просто так бродили по стране. Мир в стране был столь непрочным, что они были проблемой просто выходя за пределами своего лагеря, чтобы поохотиться или поторговать.

«Мы уходим из Андора, Илэйн. Через несколько часов, мы будем далеко за пределами ваших границ. Что касается того, куда мы уходим, то тебе следует спросить об этом у Кар’а’карна».

Надере отошла, чтобы проследить за тем, как Нэрис расставляет еду, и та принялась дрожать так, что чуть не упустила несколько блюд.

«Выглядит неплохо, но мне не известны некоторые из этих трав», – сказала Хранительница. – «Твоя акушерка все это одобрила, Илэйн?»

«Я позову акушерку, когда придет срок, Надере. Доринда, неужели ты думаешь, что Ранд стал бы скрывать ваше место назначения от меня. Что он сказал?»

Доринда всего лишь слегка пожала плечами.

«Он прислал посыльного, одного из этих, в черных куртках, с письмом для Бэила. Бэил конечно же разрешил мне его прочесть», – ее тон не оставлял ни малейшего сомнения в том, что иначе и быть не могло, – «но Кар’а’карн просил Бэила никому не говорить, так что я не могу сказать тебе».

«Нет акушерки?» – сказала Надере недоверчиво. – «Кто же говорит тебе, что есть и пить? Кто дает тебе надлежащие травы? Прекрати метать на меня свирепые взгляды, женщина. У Мелэйн характер похуже твоего, однако же, она достаточно разумна, чтобы позволять Монаэлле управлять ею в подобных вопросах.

«Каждая женщина во Дворце пытается указывать мне, что следует есть», – с горечью ответила Илэйн. – «Иногда мне кажется, что так поступает каждая женщина в Кэймлине. Доринда, ну может хоть ты…»

«Миледи, ваша еда стынет», – мягко сказала Эссанде, но с той ноткой твердости в голосе, которая позволительна старым слугам.

Сжав зубы, Илэйн скользнула на стул, который поддерживала Эссанде. Она не метнулась к нему, хотя и хотела так поступить. Она скользнула. Эссанде достала расческу с костяной ручкой и, сняв полотенце с головы Илэйн, начала расчесывать ее волосы, пока та ела. Она ела в значительной степени потому, что если бы она не стала, то кому-нибудь приказали бы принести еду погорячее. С Эссанды и телохранительниц станется запереть ее тут, пока она все не съест. Помимо сморщенного яблока, еще не успевшего испортиться, еда была решительно неаппетитна. Хлеб был с твердой корочкой, но с кусочками долгоносиков и крупицами сушенных бобов, а так как все запасы бобов испортились, он был жестким и безвкусным. Порезанное яблоко было перемешано с травами, слегка политыми маслом – корнем лопуха, калиной, корой шиповника, одуванчиком, листьями крапивы, а на второе на ее подносе был лишь бульон, сваренный из косточек козленка. И ни какой соли, насколько она могла сказать. Она убила бы за кусок соленой говядины с жиром! А на подносе Авиенды была нарезанная говядина, хотя и выглядела чуть жесткой. Илэйн могла даже не пытаться просить вина. Хотя у нее был выбор напитков: либо козье молоко либо вода. Почти так же сильно, как и жирного мяса, ей хотелось чаю, но даже от самого слабого чая ей пришлось бы бежать до уборной, а у нее и без того проблем хватает. Поэтому она ела методично, механически, пытаясь думать о чем-нибудь другом кроме вкуса во рту. Ну, разве что, когда очередь дошла до яблока.

Она попробовала выведать из айилок какие-нибудь новости о Ранде, но, кажется, они знали еще меньше, чем она. Насколько они дали ей понять. Они, если хотели, умели держать рот на замке. По меньшей мере, она знала, что он был где-то далеко на юго-востоке. Где-то в Тире, как она решила, хотя с той же долей вероятности он оказаться и на Равнине Маредо, и на хребте Мира. Кроме того, ей было известно, что он был жив и ни на йоту больше. Она пыталась поддержать беседу о Ранде в надежде, что они хоть в чем-то проболтаются, но с тем же успехом она могла месить кирпичи руками. У Доринды и Надере была собственная цель: убедить ее немедленно завести акушерку. Они раз за разом повторяли, какие опасности подстерегают ее и детей, и даже видение Мин их не разубедило.

«Ну хорошо», – сказала она наконец, бросая на тарелку нож и вилку. – «Я начну искать ее сегодня же». – И если вдруг ни одной не найдется, они ведь никогда не узнают.

«У меня есть племянница, она – акушерка, миледи», – сказала Эссанде. – «Мелфани торгует травами и мазями в лавке в Новом Городе на Свечной улице, и я уверена, она весьма искусная». – Она зачесала на место несколько последних локонов и отстранилась с довольной улыбкой. – «Как вы похожи на свою мать,