Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

полете предназначалась для того, чтобы говорить с людьми издалека, сказала она. Для того же была предназначена и голубая фигурка женщины, достаточно маленькая, чтобы уместиться в ее ладони, в юбке и куртке странного покроя. А также пять серег, шесть перстней и три браслета.

Илэйн уже было решила, что Авиенда сдалась, предлагая каждый раз тот же самый ответ в надежде, что она прекратит спрашивать, но потом она осознала, что голос ее сестры становился увереннее, а не наоборот, что протесты, что она только гадает, стихли. И ее «предположения» становились все детальнее. Изогнутый, непримечательный уныло черный прут, толщиной с запястье – он казался металлическим, а один из его концов приспосабливался к любой руке, которая его держала, – по ее мысли предназначен для резки металла или камня, если они не слишком толсты. Но ведь в нем не было ничего, что могло бы гореть. Фигурка мужчины в фут высотой как будто сделанная из стекла, с поднятой в предостерегающем жесте рукой – изгоняет паразитов, что, безусловно, было бы полезно в защите Кэймлина от чумы, переносимой крысами и мухами. Камень размером с ладонь, испещренный глубокими синими прожилками, на ощупь, по крайней мере, это было похоже на камень, хотя каким-то образом он и не выглядел слоистым – был предназначен для того, чтобы что-то выращивать. Не растения. В голову приходили мысли о дырах, которые не были на самом деле дырами. И она считала, что для того, чтобы это заработало, не нужен человек, умеющий направлять. Следовало только спеть нужную песню! Некоторые тер’ангриалы в самом деле не требовали умения направлять! Но петь?

Стараясь над платьем Авиенды, Сефани все больше подпадала под чары тех чудес, о которых тут рассказывали, ее глаза становились все шире и шире. Эссанде тоже слушала с интересом, ее голова наклонилась в сторону, иногда она ахала над новым открытием, но не прыгала от восторга, как это делала Сефани.

«А что это такое, миледи?» – выпалила младшая из служанок, когда Авиенда на секунду остановилась. Она указала на статуэтку тучного бородатого мужчины с веселой улыбкой, держащего книгу. Фигурка в два фута высотой, казалось, была отлита потемневшей от времени из бронзы, и была достаточно тяжелой, какой ей и следовало быть в этом случае. – «Когда я смотрю на него, миледи, мне тут же хочется улыбнуться».

«И мне, Сефани Пелден», – сказала Авиенда, погладив голову бронзового человечка. – «Он держит больше одной книги, которую вы видите. В нем тысячи и тысячи книг». – Неожиданно ее окутал свет саидар, и она коснулась бронзовой фигурки тонкими потоками Огня и Земли.

Сефани пискнула, когда в воздухе над статуэткой показались два слова на Древнем Наречии, такие яркие, словно они были напечатаны хорошими чернилами. Некоторые из букв были написаны немного странно, но слова были весьма ясны. Слова «Имсоэн» и «Энсоэн» парили в воздухе. Авиенда, кажется, была поражена не меньше служанки.

«Думаю, теперь у нас есть доказательство», – сказала Илэйн спокойнее, чем подсказывали чувства. Ее сердце готово было выскочить из груди. «Правда» и «Ложь», так можно было перевести эти два слова. Или, исходя из контекста, лучше было бы сказать: «Реальность и Вымысел». Это являлось достаточным доказательством. Она запомнила место, где потоки коснулись фигурки, пока самостоятельно не сможет вернуться к исследованиям. – «Однако, тебе не следовало так поступать. Это опасно».

Свечение вокруг Авиенды исчезло.

«О, Свет», – воскликнула она, обнимая Илэйн, – «я не подумала! У меня большой тох к тебе! У меня и в мыслях не было причинить вред тебе и твоим детям! Ни за что!»

«Мои малыши и я в безопасности», – рассмеялась Илэйн, обнимая сестру. – «Помнишь видение Мин?»

По крайней мере, ее малыши были в безопасности. Пока они не были рождены. Так много младенцев умирает в первый год жизни. Мин ничего не сказала, кроме того, что они родятся здоровыми. Также Мин не сказала ничего о том, что она не будет выжжена и не сможет направлять, но она не хотела обсуждать это со своей сестрой, уже чувствующей себя виновной.

«У тебя нет никакого тоха ко мне. Ты неправильно истолковала мою мысль. Ты могла убить или выжечь себя».

Авиенда замерла, пристально глядя в глаза Илэйн. То, что она увидела там, ее убедило, судя по улыбке искривившей ее губы. – «Тем не менее, мне действительно удалось заставить это заработать. Возможно, я могу заняться их изучением. Под твоим руководством это будет в высшей степени безопасно. Пройдут месяцы прежде, чем ты сможешь заняться этим сама».

«У тебя совсем нет времени, Авиенда», – прозвучал женский голос от дверей. – «Мы уходим. Надеюсь, что ты не слишком привыкла носить шелка. Я вижу тебя, Илэйн».

Авиенда резко расторгла объятия, и залилась краской, увидев, что в комнату вошли две айилки, и не простые айилки. Хранительница Мудрости светловолосая Надере была высокого роста, почти как мужчина, и вместе с тем довольно полная. Она обладала значительным авторитетом среди Гошиен. А вторая женщина, чьи длинные рыжие волосы тронула седина, Доринда – была женой Бэила, вождя клана Гошиен, хотя ее истинное выдающееся положение состояло в том, что она была Хозяйкой Крова крупнейшего холда клана – Струй Дыма. Именно она и произнесла те слова.

«Я вижу тебя, Доринда», – сказала Илэйн. – «Я вижу тебя, Надере. Почему вы забираете Авиенду?»

«Вы сказали, что я могу остаться с Илэйн, чтобы помогать охранять ее спину», – возразила Авиенда.

«Вы так сказали, Доринда». – Илэйн крепко сжала руку своей сестры, и Авиенда вернула пожатие. – «Вы и остальные Хранительницы».

Доринда поправила свою темную шаль, и ее браслеты из золота и кости клацнули.

«Сколько еще людей нужно, чтобы беречь твою спину, Илэйн?» – спросила она сухо. – «У тебя сотня или даже больше людей, которые ничем другими не занимаются, и таких же строгих, как Фар Дарайз Мэй». – Улыбка коснулась морщинок в уголках ее глаз. – «Я думаю, что те женщины снаружи хотели бы, чтобы мы отдали наши поясные ножи перед тем, как нас впустить».

Надере коснулась роговой рукоятки своего ножа, ее зеленые глаза нехорошо сверкнули, хотя было маловероятно, чтобы охрана изъявила желание подобного рода. Даже Бергитте, настороженная ко всему, что касалось безопасности Илэйн, не видела никакой опасности от айил, а Илэйн приняла на себя некоторые обязательства, когда она и Авиенда стали сестрами. Хранительницы, принявшие участие в той церемонии, такие, как Надере, имели право ходить повсюду