Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Седрик! — Закричал Карсон отвлекая его от удачного взлета Скрима. — Седрик, ты видел его? Ты видишь их сейчас?

Внезапно его партнер оказался перед ним, сжал его в объятиях, оторвал от земли и радостно закружил. — Ты видел наших драконов? — задал он свой вопрос прямо в ухо Седрика.

— Нет! Отпусти меня, о чем ты говоришь? — Спросил Седрик. Но когда Карсон опустил его на ноги, он был вынужден ухватиться за его руку, чтобы не упасть от головокружения. — Что? Где?

— Там! — Гордо сказал Карсон и указал в далекое небо над Кельсингрой.

Самой большой надеждой Седрика было то, что Релпда сумеет благополучно приземлиться на другом берегу. Он и представить не мог, что она сможет кружить над городом. Она наклонялась и кренилась при каждом стремительном повороте. И пусть она не была мила как жаворонок, но подобно ему радовалась полету. Под Релпдой, усиленно работая серебристыми крыльями, летел Спит, который прикладывал неимоверные усилия, чтобы поравнять с ней. Он летел тяжелее, чем она, его усилия были очевидны, но также бесспорны были и его успехи. Пока двое мужчин смотрели на него, он догнал и обогнал Релпду.

Неожиданно он упал на неё и Седрик бессмысленно закричал, предупреждая свою далекую королеву. Но Релпда видела приближение Спита. В последний момент она крепко прижала крылья к бокам и резко бросилась вниз, только для того, чтобы плавно выровняться и начать планировать. Она расправила крылья и набрав скорость понеслась к холмам. Но Спит повторил её маневр и летел неподалеку от неё. Преследуя её он громко ревел. Когда Релпда скрылась из глаз за горным хребтом:, Седрик закричал, — Зачем он гоняется за ней? Карсон, отзови его! Сделай что-нибудь. Я боюсь он навредит ей!

Карсон крепче сжал его плечо, а потом взял его за подбородок чтобы тот оторвал его взволнованный взгляд от неба и посмотрел на него. Он улыбнулся ему. — Городской мальчик, — усмехнулся он нежно. — Спит собирается навредить Релпде не больше чем я тебе. Потом он повернул голову и наклонился, чтобы крепко поцеловать Седрика.

Гест Был удивлен. Чай был вкусным и горячим — пряным и согревающим. Хозяин усадил его за небольшой столик рядом с голубым пузатым глиняным очагом. Он подал Гесту пирожки вместе с чаем, одни были начинены перчеными обезьяньими сосисками, другие — кисло-сладкими розовыми фруктами. Гест не торопился закончить трапезу. Он собирался дать Реддингу достаточно времени, чтобы закончить встречу с калсидийцами, и ещё больше времени после встречи, для того, чтобы понять, насколько глупо было давить на него. Он рассчитывал, что к тому моменту когда он вернется в унылую маленькую комнату, обе цели будут достигнуты. Угрожающие сообщения будут переданы, а руки Геста при этом останутся чисты и Реддинг снова будет подчиняться его воле.

Гест постарался быть с хозяином очаровательным и остроумным. Как всегда, это отлично сработало. Владелец чайной проявил дружелюбие, но был занят. Он обменялся с Гестом парой любезностей, но заброшенная им удочка «я только-что прибыл на одной из непроницаемых лодок, думаю они изменят ситуацию на реке» не принесла улова. Зато молодая женщина, с четырьмя звездами вытатуированными на щеке, обратила на него внимание. Она оказалась очень словоохотливой. Направлять беседу оказалось не слишком сложно. Он повел её от непроницаемых лодок к живым кораблям, от живых кораблей к Смоляному, от Смоляного, к экспедиции. В сплетнях не было недостатка. Она знала все о визите капитана Лефтрина, его внезапном отъезде и даже о том, что похоже он сговорился с одной из дочерей Торговца Хурпуса.

Эту самую дочку никто не видел с тех пор, как Смоляной покинул доки, и кое-кто поговаривал, что она влюбилась в капитана и сбежала с ним. Ещё ходила сплетня о Рейне Хурпусе и его беременной жене Малте. Слухи говорили, что они пришли на встречу Торговцев Дождевых Чащоб как раз тогда, когда там появился Лефтрин и он передал Малте Хурпус какое-то секретное послание и возможно, невероятно ценное сокровище из города Элдерлингов Кельсингры. С тех пор, ни одного из так называемых Элдерлингов, в Кассарике никто не видел.

По тому как она поджала губы, он догадался, что она не одобряет Рейна и Малту и когда он намекнул, что разделяет её презрение, они здорово продвинулись и она стала очень откровенна во всем, что знала. Матриарх семьи Хурпус молчала об их местонахождении или о том, разрешилась ли беременность рождением жизнеспособного ребёнка. Отсутствие информации говорило о многом, как и то, что Яни Хурпус выглядела осунувшейся и встревоженной. Девушка подозревала что родился монстр, спрятанный от всех, вместо того, чтобы быть уничтоженным.

Чтобы вернуть её от внутренней политики Дождевых Чащоб к теме по-настоящему интересовавшей его потребовалось немного времени. Он хотел сплетен о Кельсингре и особенно о своей жене, но не мог спросить об этом прямо. В конце концов он вернул её к тому, как Лефтрин впервые говорил с Советом об экспедиции. Её там не было, но она подробно рассказала о том, как «эта Элдерлингская Малта» влезла в дела Совета якобы по праву представлять своего пропавшего брата Сельдена, который в свою очередь должен бы представлять драконов, как-будто у драконов есть права говорить в Совете!

Она подозревала, что заявление Сельдена о том, что он понимает драконов, на самом деле просто ещё одна попытка Элдерлинга Хурпус захватить больше власти. Все знают, что они мечтают быть королем и королевой и править всеми в Дождевых Чащобах. Её обличительные речи наскучили ему задолго до того, как она сама устала от них. И все же, она не ушла, пока не доела последний пирожок. Выяснить, что похоже никто не знает, что-же Смоляной обнаружил в верховьях реки, стоило ему потраченного дня и горстки монет.

Он выглянул в маленькое окно. Темнота. Но, поскольку Гесту казалось, что вокруг темнота с того момента, как он прибыл, он пришел к выводу, что таким образом время не определишь. Плотный полог леса скрадывал то небольшое количество света, которое давало солнце поздней зимой. Надежнее было положиться на собственное чутье, которое подсказывало, что сейчас как раз подходящее время, чтобы вернуться. Он сложил серебряные монеты невыскоим столбиком рядом с чашкой и поднялся, чтобы уйти. За