Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

кашлянул, словно для того, чтобы доказать что говорит правду, это был тот легкий кашель, которым прочищают горло когда боятся, что более сильный принесет больше страдания чем пользы. Герцогу этот вид кашля был знаком. Существо провело тыльной стороной узкой, покрытой синей чешуей руки по губам, вздохнуло и подняло глаза чтобы встретить взгляд Герцога. Когда он опустил руки, позволив им свисать по бокам, цепи на его запястьях зазвенели. В этом свете глаза его выглядели вполне человеческими, но когда его впервые привели в зал для приемов, его глаза по кошачьи светились, мерцали синим в свете свечей.

— Молчать! — прикрикнул Эллик на существо. — Молчать и на колени перед Герцогом. — он выразил свое недовольство резко дернув человека-дракона за цепь и существо споткнувшись упало на колени, едва успев выставить руки.

Падая на пол человек-дракон вскрикнул, а потом с трудом выпрямился стоя на коленях. Он с ненавистью посмотрел на Эллика.

Когда канцлер опустил свой кулак, вмешался Герцог. — Значит он может говорить, не правда ли? Пусть говорит, канцлер. Меня это забавляет. — Герцог увидел, что это не понравилось Эллику. Ещё одна причина послушать что скажет человек-дракон.

Чешуйчатый человек откашлялся, но все-равно говорил хрипло. Он говорил учтиво, как человек находящийся на хрупкой грани безумия. Герцогу были знакомы эти последние попытки удержать реальность. Почему в отчаянии, люди верят что логика и соблюдение формальностей смогут вернуть им потерянную жизнь?

— Меня зовут Сельден Вестрит из Торговцев Удачного, приемный сын семейства Хурпус из Дождевых Чащоб, певец драконицы Тинтальи. Но должно быть Вам это известно? — Человек с надеждой заглянул в лицо герцога. Не обнаружив там понимания он продолжил говорить. — Тинталья выбрала меня чтобы служить ей и я был рад этому. Она дала мне задание. Она велела мне странствовать и постараться найти других из её вида или услышать истории о них. И я поехал. Я путешествовал с группой торговцев. Я отправился из-за любви к дракону, а они, в надежде снискать её расположение, а потом каким-то образом превратить его в благосостояние. Но куда бы мы ни направлялись, наши поиски были безрезультатны. Остальные хотели вернуться, но я знал, что должен продолжать.

И снова глаза его пытались найти на бесстрастном лице Герцога хоть какие-то следы сочувствия или заинтересованности. Герцог не позволял своему лицу выражать заинтересованность историей. Голос драконьего певца звучал глуше когда он продолжил: — Неожиданно, мои собственные люди предали меня. Торговцы отказались от нашей миссии. Думаю им казалось что я их предал, вовлек их в глупое путешествие, растратившее их деньги и ничего не принесшее взамен. Они украли все что у меня было, а в следующем порту продали меня как раба. Мой новый «владелец» увез меня далеко на юг и показывал меня на рынках и ярмарках. Но когда новизна прошла и я начал заболевать, меня снова продали. Меня повезли на север, но судно захватили пираты и владелец снова сменился. Меня купили как уродца и показывали любопытным. Каким то образом Ваш канцлер узнал о моем существовании и привез меня сюда. Теперь я перешел к Вам.

Герцог ничего об этом не знал. Он подумал знал ли Эллик, но на своего канцлера не посмотрел. Человек-дракон завладел его вниманием. Он говорил убедительно, этот «драконий певец». Его голос был грубым, музыка покинула его, но модуляции и тональность его слов могли бы повлиять на более восприимчивого человека. Герцог не ответил ему. В его следующих словах прозвучало отчаяние и Герцог подумал, не моложе ли он чем кажется.

— Те кто называли себя моими владельцами и продавали меня были лжецами! Я не раб. Я не совершил никакого преступления, за которое наказывают рабством и никогда не жил в местах, где такое наказание применялось. Если Вы не освободите меня основываясь на моих словах о том, что моё заключение незаконно, позвольте связаться с моими людьми. Они выкупят у Вас мою свободу. — Он снова закашлялся, на этот раз сильнее и боль искажала его лицо при каждом спазме. Он едва мог стоять на коленях, а когда он вытирал рот, его губы были влажными от слизи. Это было отвратительное зрелище.

Герцог холодно осмотрел его. — Теперь я знаю твое имя, но мне все равно откуда ты. Ты здесь потому что ты тот, кто ты есть. Ты частично дракон и это все что меня волнует. — Объяснил он свою точку зрения. — Как давно ты болеешь?

— Нет. Ты ошибаешься. Я не дракон. Я человек измененный драконом. Моя мать из удачного, а отец, Кайл Хэвен, был калсидийцем. Он был морским капитаном. Таким же человеком как Вы.

Существо осмелилось сжав кулаки подползти ближе. Эллик дернул за поводок, который сжимал в руке и у Элдерлинга вырвался бессловесный крик боли. Эллик неожиданно пнул его обутой в сапог ногой и повалил на бок. Существо яростно смотрело на него. Канцлер поставил сапог на закованное горло Элдерлинга и на мгновение Герцог увидел воина, которым Эллик был когда-то.

— Лучше тебе быть вежливым, Элдерлинг, или мне самому придется научить тебя. — Эллик говорил жестко, а Герцог размышлял, действительно ли канцлер сделал это из уважения к нему, или он просто хотел заставить свой «подарок» замолчать, до того, как он снова станет отрицать свое происхождение. Это не имело значения. Тонкая чешуя, синий цвет и мерцающие глаза доказывали, что он не человек. Это было умно, попытаться убедить всех, что его отец был калсидийцем. Умный как дракон, так говорят.

— Как давно ты болеешь? — снова спросил Герцог.

— Я не знаю. — Элдерлинг растерял свою дерзость. Он не смотрел на Герцога пока говорил. — Сложно оценивать течение времени находясь в темном чреве корабля. Но я был уже болен, когда меня продали и когда пираты захватили корабль, тоже. Какое-то время они боялись касаться меня и не только из-за внешности. — Он снова закашлялся, свернувшись там где лежал.

— Он похож на скелет, — заметил Герцог.

— Я думаю это их нормальное состояние, — осторожно предположил Эллик. — Быть такими длинными и тонкими. В старых свитках есть несколько рисунков, где они так изображены. Высокими и покрытыми чешуей.

— У него жар?

— Похоже он горячее чем человек, но и это может быть нормальным для него.

— Я болен! — снова подало голос существо. — Я похудел, я не могу глубоко вздохнуть и да, у меня жар, я весь горю. Почему ты задаешь все эти вопросы? Позволишь ты или не позволишь мне отправить весточку тем, кто выкупит меня? Что ты хочешь за меня? Я готов спорить, это будет заплачено.

— Я не