Вольный стрелок - Александр Прозоров

На краю поля он увидел маленький открытый «Судзуки-самурай», которым пользовался в Никарагуа. Денис поспешил к машине, Аривжа выпрыгнула навстречу:

— Привет, милый! Я думала, ты останешься проследить за работой.

— Сами управятся, не маленькие…

Он взял ее руки в ладони, ощутил крепкое пожатие, и девушка посторонилась:

— Сядешь за руль?

— Нет, не удалось выспаться в полете. Глаза слипаются.

— Ну, тогда поехали спать, — предложила она.

Джип сорвался с места, стремительно промчался по дорожке, лоснящейся от свежего асфальта, и резко остановился возле бунгало. Молодые люди поднялись по ступеням, вошли в дом, и Аривжа, хлопнув дверью, кинулась к нему, обняла за шею и крепко прильнула:

— Куда же ты пропал?! Как долго тебя не было!

Вместо ответа Денис подхватил ее на руки и понес в спальню.

Наконец-то дорвавшись до мягкой постели, Тумарин продрых полных двенадцать часов — и спал бы, наверное, и дальше, если бы ему на лицо не упали горячие солнечные лучи. Он поднялся, завернулся в простыню и выглянул на веранду. Аривжа сидела там, стремительной дробью стуча пальцами по клавишам. Денис кашлянул. Девушка еле заметно покосилась в его сторону и никак не отреагировала. Но молодой человек уже давно привык ощущать мысли и желания любимой по взгляду, легкому движению губ, бровей, по касаниям пальцев к волосам.

На людях Аривжа всегда была спокойна и холодна. Можно даже сказать — суха и чопорна. Но чем дольше она сдерживала эмоции, чем сильнее были спрятанные под маской чувства — тем жарче они полыхали, когда она оставалась с Денисом наедине. Тумарина эта игра в снежную королеву со страстью тигра пока что полностью устраивала.

Вот и сейчас, не прошло и двух минут, как клавиши затихли, негромко стукнула крышка ноутбука, через мгновение тихонько скрипнула дверь.

— Ты уже встал, или мне показалось?

— Я как раз думаю над этим вопросом, — подкравшись сзади, он коснулся губами ее шеи и стал пробираться выше, раздвигая лицом ее смолистые волосы.

— Мне нужно сегодня еще успеть… — шепотом предупредила она.

— Куда?

— Какая разница?.. — прошептала в ответ она.

Чего они никак не успели сделать за своими хлопотами — так это озаботиться обедом, а потому после двух стаканов сока отправились подкрепиться в «гранд-столовую», как в шутку прозвали здешнее заведение самообслуживания остряки. С одной стороны — официантов в нем не было, отоваривались посетители сами, загружая подносы вдоль длинного прилавка. С другой — купить здесь можно было все, от морса до французского шампанского, от серых макарон с консервированной тушенкой до кроличьих ушей, тушенных в апельсиновом соусе.

Развлекали посетителей несколько жидкокристаллических панелей, на которых обычно распевали невесть что сочные смуглые красотки с местного музыкального канала, — однако сегодня колыхались белая, синяя и красная ленты, изображая фон для Эйфелевой башни и знака «F24» рядом с ней.

Странный выбор начальника заведения разъяснился, когда на экране появился одетый в джинсы и свитер Семен Топорков, сидящий напротив затянутой в красное платье женщины с откровенно лошадиной физиономией.

— Добрый день всем зрителям, переключившим свои телевизоры на наш информационный канал, — радостно оскалилась дама на экране. — Сегодня у нас в гостях русский промышленник и миллионер, владелец корпорации «Молибден», прославившейся в последнее время проектом «Планета белой расы», реклама которого в последние месяцы попалась на глаза, наверное, каждому французу. Откройте нам свою великую тайну, мсье Топорков: так какую именно услугу вы предлагаете нашим гражданам?

— Все очень просто, мадам Женевьева, — спокойно кивнул в ответ Семен Александрович. — Мы предлагаем всем желающим переселиться в такое место, где совершенно точно и гарантированно никто не ограбит, не изнасилует, не обкрадет, где нет риска того, что кто-то вломится в их дом и отберет их детей. В такое место, где они смогут жить в полной безопасности и спокойствии привычным образом, не подвергаясь оскорблениям и унижениям.

— Вы полагаете, жители Франции нуждаются в вашей защите? — рассмеялась журналистка.

— Судя по тому, что каждый год вашу прекрасную страну покидает полмиллиона человек — то да. Впрочем, это относится не только к Франции. Семьсот пятьдесят тысяч коренных жителей в год бежит из Германии, четыреста тысяч — из Англии, три миллиона — из США. Людям не нравится тот мир, в котором они оказались. Европейцы все чаще продают свои дома, собирают вещи и отправляются на чужбину в надежде найти там лучшую долю. Но эта надежда напрасна. Если они бегут на американский континент, то сталкиваются с той же самой бедой, что и дома: с ювенальной юстицией, запретом на самооборону, феминистическим террором, с толерантностью и сексизмом. Спастись от этого возможно только в современных, стремительно развивающихся странах Юго-Восточной Азии. Но буддийская цивилизация, выросшая на совершенно других морально-этических принципах, чужда западному человеку и не даст ему облегчения. К тому же, не секрет, что сейчас планета входит в новую фазу своего расширения, а это геологическое явление связано с землетрясениями, извержениями вулканов, с выбросами ядовитых газов. Вы ведь наверняка знаете о частых случаях гибели птиц, рыб, животных в разных уголках планеты? Так давайте вспомним о том, что в ходе первой волны геологического расширения двести миллионов лет назад случилось так называемое «Пермское вымирание», когда погибло девяносто девять процентов живых организмов. Практически все!

— Какие страсти вы рассказываете, Семен! — На этот раз журналистка не хихикала.

— Это не я, дорогая Женевьева, это сейсмологи. У меня нет последних данных, но с тысяча девятьсот девяностого года по две тысячи одиннадцатый количество землетрясений выросло с одиннадцати тысяч до тридцати четырех тысяч в год, количество извержений — с тридцати до ста сорока. Один за другим просыпаются давно потухшие вулканы, такие как Чайтен, Симмоэ, Эль-Иерро, вулкан-убийца Утрунку.[2] Геологические изменения приводят к изменениям климатическим, к небывалым наводнениям, ураганам, к заморозкам или засухам там, где таких явлений никогда не случалось. Увы, Женевьева, но Юго-Восточная Азия находится аккурат в местах разломов, а потому катастрофы обрушиваются в первую очередь на эти районы. Однако не все так страшно. В настоящий момент наша корпорация приступает к строительству на Венере обитаемых плавучих поселений. Мы готовы предоставить всем желающим возможность переправиться на эти базы на постоянное место жительства. За соответствующее данной услуге вознаграждение, разумеется. Они попадут в условия полнейшей безопасности, сохранят привычный образ жизни, смогут завести, наконец, детей и растить их, не опасаясь за будущее.

— Билеты на ваш «безопасный остров» будут стоить не менее трех миллионов евро, мсье Топорков. Вам не кажется, что, имея такие деньги, родить и вырастить детей несложно и здесь, на Земле?

— Вы забываете, мадам Женевьева, что в современной Европе любящему отцу достаточно поцеловать сынишку на ночь, чтобы загреметь в тюрьму на остаток жизни по обвинению в педофилии. Кто же в здравом уме рискнет рожать детей в подобных условиях?

— Но вы должны понимать, Семен, что ювенальные службы защищают детей от домашнего насилия! Вы знаете, как часто родители поднимают руку на своих детей?

— Родных детей защищает материнский инстинкт! Инстинкт, которым природа награждает каждую женщину, зачавшую, выносившую и выпустившую на свет свое дитя. А чем руководствуются комитеты нерожавших правозащитников, кроме желания освоить побольше денег? В родной семье беда возможна в одном случае из ста — а комитет нерожавших правозащитников изуродует судьбу ребенка гарантированно. Причем, заметьте, охотятся они именно за теми родителями, с которых можно что-то получить. Так что три миллиона обычную семью не то что не спасут, а как раз переведут в группу риска. Между тем, на Венере и родители, и дети будут в полной безопасности. Липкие лапки «защитников» туда просто не дотянутся.

— У вас пугающий взгляд на действительность, мсье Топорков. Неужели вы считаете, что ювенальная юстиция придумана только для того, чтобы терроризировать счастливые семьи?

— Неважно, что думаю я, Женевьева. Важно, что думают европейцы и белые американцы. Я всего лишь продаю билеты на остров спасения. Выбор за покупателями.

— Вы опять говорите именно о «белых», мсье Топорков. Почему ваш проект называется «Планета белой расы»? Вам не кажется, что это звучит несколько расистски?

— Повторяю еще раз: я продаю билеты на остров спасения. Поскольку на Земле уничтожается именно цивилизация белых людей, то и мое обращение направлено в первую очередь к ним.