Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Ты считала меня нелепым? Когда мы только встретились и я был под вуалью?

Она тихо засмеялась.

— Я была тогда глупой девчушкой, наслушавшейся странных историй о Дождевых чащобах. Я была уверена, что моя жестокая мать продала меня какому-то ужасному существу. А потом я обнаружила, что это ужасное существо невероятно богато, нагрузилось сотнями маленьких подарков, предназначенных мне, и готово осыпать меня комплиментами, которые мне не терпелось услышать. И тогда ты стал таинственным. Непознаваемым. И опасно притягательным.

Она улыбнулась и чуть вздрогнула от пробежавших по коже мурашек.

— Что это было? — вопросил Рэйн.

Отложив шляпку сестры, он взял Малту за руку.

Малта чуть смущенно захихикала.

— Я вспомнила о твоем первом поцелуе. Моя мать вышла из комнаты, и там остались только твои слуги, закрытые вуалями и занятые своими делами. Ты придвинулся ко мне, и мне показалось, что ты собрался поделиться со мной каким-то секретом. А тут ты взял и меня поцеловал. Я ощутила твои губы сквозь кружево вуали. И, как мне показалось, кончик твоего языка. Это было…

Она замолчала, с удивлением заметив, что краснеет.

— Очень эротично, — негромко договорил за неё Рэйн. По его лицу медленно расплылась улыбка, а глаза заблестели от приятного воспоминания. — Я просто решил сорвать поцелуй, пока твоя мать не видит. Я не ожидал, что прикосновение сквозь эту преграду только усилит все ощущения.

— Ты вел себя, как дрянной мальчишка. Ты не имел права меня целовать!

Малта попыталась изобразить возмущение, но у неё ничего не получилось. Она ответила на улыбку Рэйна, чуть погрустив о той глупышке, которой была тогда.

Он поднес к лицу вуаль сестры. Малта почти не различала его лица за несколькими слоями темного кружева.

— А теперь имею. Не повторить ли нам?

— Рэйн! — укоризненно воскликнула она, но это его не остановило. Он набросил вуаль себе на лицо и наклонился, чтобы её поцеловать.

— Это же лучшая вуаль Тилламон! — запротестовала она.

Однако когда кружево коснулось её лица, она закрыла глаза. Он подарил ей очень целомудренный поцелуй, который, тем не менее, унес её к воспоминаниям об их ранней страсти.

Когда Рэйн отстранился, он хрипловато спросил:

— Почему запретное всегда добавляет этот сладостный укол?

— Это верно. Но я не знаю, почему. — Она прижалась щекой к его груди и ехидно спросила: — Мне следует понимать это так, что теперь, когда у тебя есть на меня права, я стала менее сладкой?

Он рассмеялся:

— Нет.

Какое-то время они сидели рядом, уютно, молча. Корабль чуть покачивался от усилий гребцов, преодолевающих напор течения. Малта выглянула в окошко каюты. Позади них тянулась блестящая река, серая вода которой превратилась в серебро под лучами все ещё светившего солнца. Тилламон опиралась на фальшборт, уйдя в раздумья. Ветер шевелил ей волосы. Со спины она казалась обычной молодой женщиной, погрузившейся в грезы. Но о чем она могла грезить? Что может ей дать будущее? Что оно даст ребёнку Малты, если он или она окажется настолько сильно измененными?

— Ты вздохнула. Снова. Тебе неудобно?

Рэйн осторожно прижал руку к её животу. Она накрыла его руку обеими ладонями. Как ни ужасал её предстоящий разговор, откладывать было нельзя.

— Нам надо кое-что обсудить, любимый. Вопросы, о которых мне не хотелось и не хочется говорить. Но мы должны.

Она глубоко вздохнула и быстро, словно срывая с раны прилипший бинт, рассказала ему о том, что повитуха требует от них решения.

Он отшатнулся. На его лице читался ужас. А потом ужас стремительно сменился гневом.

— Как она могла говорить тебе подобное? Как она посмела?

— Рэйн! — Ярость в его взгляде одновременно успокаивала и пугала её. — Она обязана задавать эти вопросы. При моих прежних беременностях… Ну, они были недолгими, правда? По-моему, она знала, что они ничем не закончатся. Но теперь мы ощутили, что ребёнок толкается и с каждым днем роды все ближе. А такие решения приходится принимать всем родителям — и в Дождевых чащобах, и в Удачном. Какими бы они ни казались тяжелыми, с ними сталкивались многие поколения жителей Дождевых чащоб. Ну так… — Малта вздохнула, собираясь с духом, — что мне ей сказать?

Рэйн дышал так тяжело, словно готовился к драке.

— Сказать? Скажи ей, что мне плевать на обычаи и приличия! Скажи ей, что я не отойду от твоей постели и, как только ребёнок появится на свет, то окажется в моих надежных руках. Если Са отнимет у нас его жизнь, я буду его оплакивать. Но если кто-то будет чем-то ему угрожать, я их убью. Вот что ты можешь ей сказать. Нет. Вот что я сам скажу этой нахальной старой ведьме!

Он резко встал, быстро прошелся по каюте, а потом замер, мрачно глядя в окно на проплывающие деревья.

— Ты усомнилась в том, что я стану защищать нашего ребёнка? — негромко спросил он у Малты. Он устремил на неё взгляд, в котором отразилась боль. — Или это… — он замялся, — …это не то, чего хочешь ты? Если наш ребёнок родится измененным, ты бы хотела… хотела его отвергнуть? Ты…

Он смолк.

Малта пришла в ужас. Молчание затягивалось, боль на лице Рэйна становилась все сильнее.

— Я не знала, что у меня есть выбор, — призналась она, наконец. На её глазах выступили слезы, но они не пролились. — Так делается, даже в Удачном. Об этом редко говорят. Когда я была маленькая, то, бывало, видела беременную женщину, а потом она на какое-то время исчезала, а ещё спустя какое-то время возвращалась — иногда с ребёнком, а иногда — без. Не помню даже, когда именно я поняла, что некоторых младенцев родители не оставляют. Просто это узнавали все девочки, когда подрастали. Когда женщины об этом упоминают, то большинство говорит, что так лучше, что это происходит быстро, пока мать не успела узнать ребёнка и полюбить его. Но… — Она прижала обе ладони к животу и почувствовала, как там беспокойно заворочался малыш, словно понимая, что сейчас они решают его судьбу. — Но я уже узнала этого ребёнка. Я уже люблю его. Или её. По-моему, мне будет не важно, есть ли у него с рождения чешуя на лбу или ногти у него черные. Или у неё. — Она попыталась улыбнуться, но безуспешно, и слезы внезапно покатились у неё по щекам. — Рэйн, мне было так страшно! Как-то ночью мне приснилось, что когда у меня начались схватки, я убежала рожать в лес, одна, чтобы малышка