Меньше, чем смерть - Наталья Шегало

– В каком смысле «бывалый»? – недоуменно спросила она.

– Он пережил двенадцать покушений, – с гордостью пояснил начальник охраны.

– Благодарю вас, – сдержанно ответила Сова, – Но, пожалуй, я откажусь.

На третий день ее разбудил Командор.

«Возвращайся», – радостно передал он.

«А заложники?» – Ее чувство ответственности просыпалось медленнее, чем радость, но все же проснулось.

«Тонатос вернул заложников».

«Когда?» – Неожиданная новость подняла Сову с кровати быстрее, чем самый громкий будильник.

«Вчера ночью».

«Они на крейсере?»

«Нет. Тонатос вернул их в секторе, соседнем с Шекатой. Так что, скорее всего, их никогда и не было на Тонатосе».

«Что?» – Сова стремительно одевалась, не попадая в рукава кителя.

«Ты потише суетись, – предупредил ее Командор. – У тебя ж там наверняка по паре камер в изголовье кровати».

«Что значит, их никогда не было на Тонатосе? Тогда что я тут делаю? А где они были? И десять человек, которые отсюда были выданы, тоже не были на Тонатосе?»

«Десять человек, несомненно, были, – миролюбиво согласился Командор. – Сова, возвращайся. Я тебе подробности потом расскажу Тут такое творится! Магистр рвет и мечет. Делегация Тонатоса уже успешно отбыла с форума, поблагодарив всех за плодотворное сотрудничество официальным заявлением. Заложники несут такое, что весь Орден не знает, плакать или смеяться. Ясно, что пассажирскому рейсовику после захвата сменили навигационный статус и посадили его в какой-то дыре. Судя по описаниям – на орбитальной верфи. Пассажирам объявили, что со связью неполадки, собрали у всех данные, чтобы якобы оповестить близких и родственников, временно разместили в гостинице и на несколько дней изолировали от внешнего мира под предлогом ремонта транспорта. Тех десятерых сразу отделили от основной массы, пообещав ВИП-обслуживание – номера повышенной комфортности, посадочный терминал в стиле «люкс»… Никто ничего не заподозрил, кроме Ритора. Но того просто выключили парализатором. А остальных пассажиров потом спокойно пригласили на посадку и на нескольких небольших рейсовиках группами доставили в соседний с Шекатой сектор, на Шерлу, принеся всевозможные извинения за задержку и выплатив каждому денежную компенсацию! Кстати, двухсотпятидесятиместный рейсовик Тонатос все-таки прикарманил. А эти мелкие суда развернулись и ушли в неизвестном направлении. Их никто даже не думал задерживать, пока пассажиры в порту не стали проходить регистрацию. Так что иди в центр связи и получай официальный приказ от Магистра. И постарайся не улыбаться ему в монитор, если не хочешь скандала», – посоветовал Командор напоследок.

«Срочно проверь, – попросила Сова, – была ли в списке пассажиров этого рейса певица Милана дель Астра, и если была, то где она сейчас?»

«Откуда ты ее знаешь?» – с изумлением спросил он.

«Она была на Тонатосе».

«Твоя Милана прибыла прямо на Шекату на частной яхте, купленной ею в этом перевалочном порту, отменила все концерты и залегла в частную клинику, заявив, что от пережитого стресса у нее временно пропал голос. Так что следователи ее пока не трогают».

Сова заставила себя не нестись по коридору к центру связи, сломя голову. Приказание возвращаться передал ей не сам Магистр, а незнакомый Сове генерал генштаба с колышущимися от негодования щеками. Судя по щекам, он принадлежал к категории плачущих. Себя Сова причислила к смеющимся, но продемонстрировать это не решилась.

Едва она успела закончить сеанс связи, как за спиной раздалось издевательское поздравление.

– С успешным завершением задания! – Лицо Симаргла назло всему Генштабу сияло глубоким светом внутреннего умиротворения.

– Празднуете победу? – осведомилась Сова.

– И вас приглашаю отпраздновать.

– Спасибо, но я тороплюсь покинуть вашу замечательную планету.

– Не торопитесь. У нас еще есть целых два часа, чтобы вместе посмотреть ваше торжественное отбытие из порта на десантном боте.

– А что вы сделаете с теми, кто его заминировал? – спросила Сова, вспомнив о предстоящем покушении.

– С моими ортодоксами? Пожалуй, в качестве жеста законопослушания я выдам их Ордену. Подберу на каждого досье, подыщу доказательства – с таким расчетом, чтобы они вышли из тюрьмы в глубокой старости. Одно сегодняшнее покушение на жизнь дипломатического представителя Ордена, – он кивнул в ее сторону, – в суде потянет лет на пять-шесть. Так что ваша смерть не останется не отмщенной. Надеюсь, вы не будете возражать, если провожать вас в порту будет лично правитель Тонатоса?

– А у меня есть такая возможность – возражать? – скептически отозвалась она.

– Нет, – обезоруживающе улыбнулся ей Симаргл.

Сову провожали дважды. Десантный бот с гербом Ордена на борту действительно взорвался на внешней орбите, едва успев выйти за пределы энергетического щита Тонатоса. Талантливый режиссер точно рассчитал время каждого акта в этом спектакле, так что со стороны все события пьесы казались последовательным воплощением единой сюжетной линии. Не зря все официальные переговоры Совы с Орденом по открытому каналу тщательно отслеживались: ни одна крупица информации, почерпнутой из них, не пропадала даром. Всего пару часов назад она получила указание самостоятельно прибыть на главную базу. Крейсер должен был уйти из околоземного пространства сразу, как только она подтвердит свое благополучное отбытие с планеты. Десантный бот взорвался ровно за час до получения крейсером сигнала с «Водолея», и для постороннего наблюдателя последовавший за взрывом уход крейсера был логически связан с потерей одного из десантных ботов, возвращения которого крейсер, якобы, и дожидался. Едва ли кто-нибудь обратил внимание, как с планеты стартовало и исчезло в подпространстве маленькое туристическое суденышко с портом приписки на Тонатосе.

Вопреки опасениям Совы, «Водолей», предусмотрительно спрятанный на отдаленном пустом причале, оказался в полной сохранности. Если его и обыскивали, то все следы чужого присутствия были тщательно уничтожены, а только на уровне поискового транса Сова смогла бы распознать, каких поверхностей и внутренностей корабля касались чужие пальцы. Деревянный ящик с мечом лежал в каюте на привычном месте, только железные замочки на нем оказались новыми. Ключа у Совы не было, но по весу ящика она догадалась, что он не пустой. Клинок вероятно доставили на борт вместе с багажом, и он без ведома хозяйки занял свое прежнее место.

Она вернулась на причал, чтобы проверить внешние люки и обшивку. Дожидаясь, пока она закончит внутренний осмотр, по причалу прогуливался лорд Тонатоса, вертя на пальце цепочку с привешенным на ней ключом. Пришлось остановиться и подождать, пока он подойдет.

– Ключ от моего ящика? – спросила Сова.

Он кивнул и протянул ей раскрытую ладонь с ключом.

– Это и есть тот подарок, о котором вы говорили?

– Нет. Это еще не подарок. Это лишь компенсация нанесенного вреда.

– Послушайте, вам не очень тяжело разыгрывать великодушие? – с притворным участием уточнила она.

– Нет, – невозмутимо ответил он, игнорируя ее неприветливость, – Когда это окупается, само собой. А подарить вам я хотел вот это.

Сова с опаской взяла в руки пластиковую карточку и прочла на ней свое имя.

– Что это? – спросила она.

Карточка была смутно знакома, но Сова не припоминала такой вещи среди своего невеликого имущества.

– Я дарю вам новый дипломатический паспорт Тонатоса взамен вашего старого, уже просроченного.

– Зачем? – она с недоумением вертела в руках паспорт. – Ведь вы же наверняка знаете, что старый был ненастоящий. Что я его купила.

– Ну вот, а теперь у вас будет новый, настоящий. И настоящий сетевой идентификатор для вашего корабля с кодом доступа для посадки на Тонатос. Вдруг когда-нибудь вам все-таки пригодится и то, и другое. В любом случае, чтобы покинуть планету, вам придется сейчас воспользоваться новым идентификатором. Ну, и для вас навсегда в силе остаются гарантии вашей неприкосновенности во время пребывания на Тонатосе. Если вы, конечно, захотите его посетить.

– Это – вряд ли, – буркнула Сова.

– Кто знает… – многозначительно заметил он.

Нет ничего хуже прерванного отпуска. Разве что отпуск, возобновленный после внезапного перерыва. Вроде бы и дни – те же, и солнце – то же, и курорт прежний, и даже номер в отеле – ничуть не хуже предыдущего, с видом на бесконечное море в безвредных розовых барашках на закате. А внутри – штормит. Внутри все еще клокочет, бурлит, кипит в воображении уже несуществующий день, и все силы уходят на бесконечные диалоги с недавно покинутыми собеседниками. «Я не выйду на арену, пока вы не покажете мне всех заложников!» Выйдешь! Куда ты денешься? «Я понимаю, что мой рапорт не полон, но я действовала в условиях сильно ограниченного времени!» Кого это интересует? Все, что можно было сказать или сделать – сказано и сделано, но как заставить себя не возвращаться по сотне раз на дню к заманчивым картинкам несложившегося прошлого?