Меньше, чем смерть - Наталья Шегало

Возразить было нечего, но очень хотелось. Сова остро переживала свою несостоятельность в споре. Но тут с переднего сиденья напомнили:

– Симаргл, речь.

– На монитор, – приказал он помощнику, мгновенно переключаясь на новую задачу.

Плоский экран опустился откуда-то сверху, отгородив Сову от аргументов лорда Тонатоса и заодно избавив от необходимости спорить. Время, что могло быть потрачено на беседу с ней, истекло, и теперь ее спутник был намерен заняться делами.

Наконец глайдер тихо вздрогнул и затих. Снаружи послышались приветственные крики, грянула бравурная музыка – и лорд Тонатоса с заранее заготовленной благосклонной улыбкой покинул кабину и сквозь рой висящих в воздухе видеокамер по широкой красной дорожке устремился к высокому постаменту, с которого он должен был осчастливить подданных официальной речью.

Сову поставили рядом с помощником. Выступление лорда Тонатоса ее не занимало. Завод по очистке атмосферы тоже интереса не представлял. Пусть он и был стратегически важным объектом инфраструктуры Тонатоса, но ей до этого не было никакого дела. Приказали не проявлять самодеятельности – исполнено. Приказали собирать сведения только о личности правителя – исполняется, тем более, что эта личность без всяких усилий со стороны Совы сама охотно делится фактами своей экстремальной биографии.

Торжественная часть закончилась, лорд Тонатоса перерезал ленточку, толпа хлынула внутрь громадного цеха, затянув в свой водоворот и Сову. Спустя несколько минут ее прибило течением к какому-то громоздкому агрегату. Держась за поручни, Сова вскарабкалась по лестнице так, чтобы оказаться выше людского потока, перевела дух и собралась досматривать представление со своего возвышения. Но тут ее взгляд упал на красный значок маркировки, налепленный на одном из узлов приютившего ее агрегата. Знакомый до боли в глазах символ: равносторонний треугольник с пятизначным номером грузового борта в середине.

Сова застыла, вцепившись руками в перила и боясь пошевелиться, как будто одно неловкое движение могло вспугнуть неожиданно увиденную маркировку.

Сколько таких значков налепила она за свою недолгую карьеру штурмана? На какие грузы? Как злилась, когда Командор возложил на нее дополнительные обязанности суперкарго. Тяжелую маркировочную машинку все время заклинивало, Сова запускала пальцы под крышку, пытаясь отрегулировать механизм, а над душой нависал очередной грузоотправитель, издерганный и нервный от предчувствия штрафных санкций за задержку погрузки. Однажды спусковой механизм сработал именно тогда, когда ее пальцы находились внутри аппарата и как раз нащупали, казалось, нужную деталь. Она вдребезги разругалась с Командором, а перебинтованный палец нарывал целую неделю.

Воспоминание было таким ярким, что палец мгновенно отозвался давно забытой, дергающей болью. Сова протянула руку и погладила треугольник.

«Стреляйте по ногам!»

Она резко отдернула руку.

– Вас что-то заинтересовало? – спросил знакомый голос.

Парой ступенек ниже облюбованной ею площадки стоял лорд Тонатоса, уже отбросивший хвост журналистов и почитателей. Толпа внизу редела, расходясь по другим цехам. Рой видеокамер улетел вслед за репортерами куда-то в полутемные недра завода. Сове представился редкий случай смотреть на высокую фигуру диктатора если не сверху вниз, то, по крайней мере, вровень.

– Откуда у вас этот груз?

Сова оглядела громоздкий агрегат. Действительно, откуда? И что это такое? Странно, что на глаза ей попалась одна из многочисленных маркированных деталей огромного механизма. Что-то там правитель говорил про выработку кислорода. Кислородная установка…

«Стреляйте по ногам!»

Сова шагнула назад, оступилась и едва не потеряла равновесие. Нет, она не могла ошибиться в цифрах. Забыть номер собственного борта, пусть даже после стольких лет, невозможно.

– Откуда у вас этот груз? – нетерпеливо повторила она свой вопрос.

Лорд Тонатоса улыбнулся.

– Естественно, груз краденый, – снисходительно пояснил он. – Или вы думаете, что Федерация раздает стратегически важное оборудование в качестве подарков развивающимся мирам?

Он даже не считал нужным лгать!

– Я захватил его несколько лет назад, – продолжил Симаргл, поднимаясь на площадку, на краю которой стояла Сова. – Самое сложное в операциях по захвату – предотвратить запуск программы уничтожения груза. В открытом космосе это сделать практически невозможно. Инструкции всех транспортных компаний, страхующих свои риски на каждый рейс, предписывают экипажу бросить баржу и запустить процесс ее самоуничтожения. А вот при разгрузке о возможности ограбления как-то не задумываются.

Сова заставила себя отступить еще на шаг.

Пусть он думает, что она боится, пусть будет уверен, что находиться рядом с ним ей страшно. Пусть лучше руки, сжимающие поручень, помогают ей сохранять равновесие, чем сжимаются в кулаки от бессилия. Пусть желание наотмашь ударить по этому самодовольному лицу так и останется всего лишь желанием. Но зато нераскрытое много лет назад уголовное дело будет извлечено из пыльного архива и принесено в суд. И будет наконец вынесен обвинительный приговор. Только вот кому? Неизвестному по кличке Симаргл с титулом лорда Тонатоса? Кто скрывается под этим именем? Не напрасно же ей поручили собирать сведения о нем. Может быть, именно ее рапорт поможет посадить преступника на скамью подсудимых.

Только бы не видеть его торжествующей улыбки, иначе она может не сдержаться. Но, словно почувствовав повисшее в воздухе напряжение, он вдруг спросил:

– Вас раздражает рассказ о моих преступлениях?

Вопрос прозвучал почти участливо.

– Нет, отчего же, – сухо ответила Сова. – Продолжайте.

Она испугалась, что он замолчит.

– Хорошо, – согласился он. – Этот груз предназначался для планеты, где было слишком много вулканов и очень мало людей. Непростительная расточительность – финансировать науку, когда два десятка миров Федерации переживают тихую мутацию населения по причине отравления атмосферы углекислым газом.

– И Тонатос? – догадалась Сова.

– Нет. Но только потому, что я не позволил этому случиться.

– Вы могли бы купить это оборудование легальным путем. Вы же, судя по всему, богаты.

– Не мог, – отрезал он. – Или вы не знаете, что существуют ограничения на торговлю с неприсоединившимися мирами?

– Надо было вступать в Федерацию с самого начала, с момента появления Тонатоса.

– Для чего? Чтобы пополнить ряды отсталых планет? Какие шансы были у бывшей колонии после того, как все хоть немного ценные ресурсы отсюда выкачали? Даже выгодное расположение порта перестало интересовать инвесторов после того, как вредных веществ в атмосфере стало больше нормы. Знаете, сколько лет нужно на восстановление такой опустошенной планеты? И какие средства при этом нужны? Тонатос превратился бы еще в один мирок-попрошайку. Мы обивали бы пороги федеральных ведомств, умоляя о субсидиях, регулярно получали бы подачки, которых хватает только на то, чтобы не скатиться к голоду.

Сова отметила, что в речи диктатора впервые промелькнуло новое слово: «мы». Но, скорее всего, он всего лишь имел в виду себя и Тонатос.

– Нет, мне нужно было время на начальное накопление капиталов, – продолжал тем временем он. – Мне нужно было за несколько десятилетий догнать по уровню развития тех, кто ушел далеко вперед за счет ограбления колоний. И я сделал ставку на приток нелегальных доходов, на пиратские вылазки, на амнистию для преступников. А изоляция стала лишь неизбежным следствием.

– Но она вас больше не устраивает, – заметила Сова.

– Мы подошли к такому уровню развития, когда она уже начинает нас сдерживать. Я не могу вечно держать оборону орбитальным щитом. Грузопоток увеличивается, крупные корабли садятся на планету, загрязняют атмосферу. Мне пора выводить портовые службы на спутники, но где гарантия, что ваш Орден не примется их взрывать? А угроза уничтожения ничем не защищенной собственности – отличный инструмент давления на Тонатос. Я не могу остановить работу порта, значит, я должен очищать атмосферу. Федерация не хочет продавать мне очистительное оборудование, значит, я буду брать его силой.

Он наконец замолчал. Его логика была безупречной. Безжалостной, жестокой, циничной, но безупречной, и Сова не знала, что можно противопоставить жесткому прагматизму его мышления. Разговор был закончен, и Симаргл уже думал о чем-то другом, не спеша спускаясь с возвышения. Не оборачиваясь назад, он протянул ей свою восстановленную от локтя правую конечность, чтобы помочь сойти с крутой лестницы. Едва ли эта вежливость была осознанной, но все равно Сова, скорее, предпочла бы оступиться и упасть, чем опереться на его подставленную ладонь.

– Там погибли люди, – сказала она.