Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Тимаре не следовало отвечать. Она не хотела отвечать, но слова все равно сорвались с языка:

— Мы с Татсом давно дружим. Иногда он помогал моему отцу.

— Понятно. Ты испытываешь к нему теплые чувства, потому что у вас общее прошлое.

Теперь Грефт говорил как учитель. Тимаре не нравилась его улыбка — какая-то слишком жестокая. И ей не нравилось, что он позволяет себе разговаривать с ней таким тоном и задерживать её, когда она хочет уйти.

— Вы с ним были связаны раньше. И ты думаешь, что эти связи между вами ещё не оборваны. Но, судя по тому, что я видел, он так не думает. Жизнь, в которую ты входишь сейчас, — не твое прошлое, она ничуть не похожа на твое прошлое. Ты идешь в будущее, Тимара. Но иногда мне кажется, что ты не постигаешь собственной свободы. — Он приблизился к ней ещё на несколько шагов. — Ты можешь освободиться от всего, что раньше принимала как данность. Можешь отбросить правила, которые связывали тебя и не позволяли думать о себе. Правила, которые не давали тебе делать то, что ты хочешь, мешали делать то, что лучше для тебя. Татса выбрал тебе в друзья твой отец, Тимара. Я уверен, что по-своему этот парень очень мил, но он не один из нас и никогда не будет таким. Твой отец поступил по-доброму — подобрал его и дал ему работу, когда мать-преступница бросила мальчишку. Видимо, поэтому сам Татс не стал вором. Но все это в прошлом, Тимара. Я уверен, что твой отец хороший человек. Но ты вовсе не обязана ради него быть доброй к Татсу. Неужели ваша семья недостаточно сделала для него? Если он до сих пор не в состоянии позаботиться о себе сам, то ты зря тратишь на него время и силы. Ты оставила прежнюю жизнь позади, Тимара. С благословения своего отца.

Говоря, Грефт подходил все ближе. Тимара отступила на шаг.

Он остановился, окидывая её взглядом. Посмотрел ей в лицо, на плотно сжатые губы, в прищуренные глаза и слегка повернул голову, словно упрашивая её. Потом улыбнулся и медленно покачал головой:

— Пока, возможно, и нет, Тимара, но со временем… Ты поймешь, что мы с тобой похожи куда больше, чем все остальные. Я дам тебе время на то, чтобы осознать это. Времени у нас достаточно.

Затем он опустился на колено возле убитого лося и достал нож. Не спросив у Тимары разрешения, он начал отделять мясистую заднюю ногу. За работой он продолжал говорить, голос его был глубок и иногда становился отрывистым от усилий. Тимара начала злиться, но Грефт не смотрел на неё, а знай себе разглагольствовал:

— Ты ушла в самостоятельную жизнь, решившись создать для себя нечто новое, как и мы все! Ты не привязана к дому и имуществу, как твое семейство. Ты сама прокладываешь для себя путь в мире. Ты создаешь собственное будущее. Каждому из нас в конце концов понадобится спутник, готовый разделить нашу ношу. И ты не можешь вечно тратить время на глупцов и неудачников. Не можешь позволить себе тащить в будущее мертвый груз. Я знаю, сейчас ты злишься на меня за эти слова. Но я ничего не буду тебе доказывать. Это сделают Дождевые чащобы. А мне нужно только подождать.

Тимара наконец заставила себя заговорить, и её слова прозвучали более настойчиво, чем она хотела:

— Это моя добыча и моё мясо. Отойди от него.

Нож в руке Грефта даже не замедлил движение.

— Тимара, ты что, не слышала, что я тебе сказал? Нам нужно двигаться в будущее, а не цепляться за прошлое, которое больше к нам не относится. Спроси себя честно: почему ты так хочешь отыскать Татса и попросить его помочь тебе?

— Он мне нравится. В прошлом он мне помогал. Он мой друг. Если бы он добыл такую дичь, то поделился бы со мной.

Грефт продолжал резать тушу. Тимара видела, что нож уже затупился о толстую шкуру лося. Грефт бросил взгляд на Тимару, на лице его не было злости, только интерес.

— Разве? А может быть, он поделился бы с Джерд? Открой глаза. У тебя есть выбор. Ты можешь выбрать меня. Я могу помочь тебе куда лучше, чем Татс, потому что, в конце концов, мы с тобой куда больше похожи, чем вы с ним. Я могу быть твоим другом. Я могу быть тебе больше чем другом.

Он старался взглянуть Тимаре в глаза. На последних словах голос его сделался тише и мягче.

Тимара с ненавистью ощутила, как что-то внутри у неё сжалось, а по спине пробежала дрожь. Красивый мужчина, старше её, и он, считай, признался, что желает её. Мужчина, не мальчишка. Сильный мужчина, один из тех, кто претендовал на главенство в отряде.

— Татс мой друг, — сказала она и повернулась, не желая видеть, слушает ли её Грефт. — А это моя добыча. Держись от неё подальше.

Тимара отказывалась думать о том, что сказал ей Грефт. Джерд? Он знает о Татсе и Джерд что-то ещё, чего не знает она? Прочь эту мысль. Сжимая оружие одной рукой, Тимара набросила на плечо веревочную петлю и пошла прочь. Грефт не сказал ей вслед больше ни слова. Быстро идти она не могла, приходилось продираться сквозь низкорослые кусты и свисающие почти до земли ветви. Это было нелегко.

Вскоре веревка начала натирать плечо. Мясо, которое тащила Тимара, казалось, цеплялось за каждый пень и за каждое сплетение корней, встречавшиеся на пути. Всякий раз приходилось с силой дергать за веревку, чтобы высвободить груз. К тому времени, когда листва деревьев стала светлее, предвещая близость реки, Тимара была мокра от пота, вся исцарапана и искусана насекомыми. Выйдя на болотину, заросшую высокой жесткой речной травой, Тимара направилась туда, где оставила спящую Небозевницу. Сначала надо накормить драконицу, а потом уже найти Татса, чтобы он помог принести остальное мясо. Тимара улыбнулась про себя, представив, как будет удивлена Небозевница, получив второй сытный обед за день.

Но драконица, оказывается, была не одна. И уже не спала, хотя по-прежнему лежала, удобно растянувшись на ложе из водорослей. Рядом с ней на деревянном ящике сидела женщина из Удачного, одетая в широкие штаны и немаркую хлопковую рубашку. А неподалеку, на таком же ящике с надписью «Соленая рыба», примостился Седрик. На коленях он держал деревянную дощечку с креплениями для бумаги и чернил и быстро водил пером по листу. На этот раз