Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Отец резко откинулся на спинку кресла.

— Я не понимаю тебя, — хрипло произнес он. — Я тебя совсем не понимаю. Ты знаешь, чего мне стоило получить для тебя это предложение? Ты знаешь, какой позор падет на меня, если ты его отвергнешь? Почему ты не ценишь то, что я делаю для тебя? Это верный шанс, Седрик! А ты собираешься отказаться от него! И только потому, что хочешь, чтобы все, видите ли, было пристойно!

— Не кричи, пожалуйста, — по привычке одернула его мать. — Прошу тебя, Полон, неужели нельзя обсудить все спокойно и без ругани?

— Ага, и пристойно, — прорычал отец. — Я сдаюсь. Я пытался сделать для мальчишки все, что мог, но он хочет только бродить возле дома, читать книжки и якшаться с такими же бездельниками. Что ж, у их отцов есть деньги, чтобы растить бесполезных лодырей, а у меня нет! Ты мой наследник, Седрик, но что ты унаследуешь, если не возьмешься за ум как можно скорее, я не знаю. Не опускай глаза! Смотри на меня, сын, когда я с тобой разговариваю!

— Полон, пожалуйста! — взмолилась мать. — Седрик ещё просто не готов к этому. Он прав, ты ведь понимаешь. Тебе следовало поговорить с ним, прежде чем подыскивать эту работу. А ты даже мне не сказал!

— Потому что такие возможности не ждут! Они появляются на миг, и тот, кто ухватит их, ухватит будущее. Но Седрик не таков, да? Ну конечно! Потому что он не готов и потому что это для него непристойно. Что ж, хорошо. Можешь держать его дома, возле своей юбки. Это ты испортила мальчишку, потакая ему. Ты!..

Седрик поерзал на узкой койке, стараясь отбросить неприятные воспоминания. Но вслед за ними возник вопрос. По-прежнему ли отец считает его «испорченным»? Он был так раздосадован, когда Седрик поступил в секретари к Гесту Финбоку. И даже мать, куда терпимее относившаяся к причудам сына, на этот раз его не одобрила.

— Это не тот поступок, которого ожидаешь от сына торговца, пусть даже младшего. Конечно, и с такой должности можно пробиться наверх. К тому же, сопровождая Геста в торговых поездках, ты сумеешь обзавестись нужными связями. И все же, видишь ли, ты мог бы начать свою карьеру с места чуть повыше. А не простым секретарем!

— Гест хорошо относится ко мне, мама. И хорошо мне платит.

— И я надеюсь, ты сможешь откладывать из этого жалованья сколько-нибудь на черный день. Потому что каким бы добрым ни был Гест Финбок и какой бы богатой ни была его семья, у него репутация человека, легко меняющего свои намерения. Не рассчитывай, что ты всю жизнь сможешь полагаться только на него, Седрик.

Он тихо застонал, вспомнив эти слова сейчас, во тьме кубрика. В то время они казались обычным брюзжанием. Теперь же воспринимались скорее как пророчество. Не остался ли он в дураках, всецело положившись на Геста? Седрик нащупал маленький медальон, который носил на шее. В темноте было не разглядеть выгравированное на нем слово, но оно было различимо даже на ощупь. «Навсегда». Неужели это «навсегда» для него закончилось?

Седрик перевернулся на другой бок, но все равно лежать было неудобно — слишком твердая койка. Сон не шёл к нему — только воспоминания и тревоги. Конечно же, это глупости. С Гестом произошла всего лишь мелкая размолвка. Они ссорились и раньше — а после вместе смеялись над этими ссорами. Вспомнить хотя бы тот случай в одном из калсидийских городов, когда Гест, вне себя от гнева, бросил Седрика на постоялом дворе и ему пришлось одному мчаться по улицам, чтобы успеть на корабль. Однажды Гест даже ударил его — тогда друг был пьян и в плохом настроении ещё до начала ссоры. Обычно Гест не распускал руки. У него имелись другие способы проявлять свою власть над людьми. Чаще всего его оружием становились насмешки и словесное унижение. Физическое насилие было последним доводом Геста, который означал, что его ярость достигла предела.

Но нынешний его гнев был иным. Холодным. С той самой минуты, когда Гест приказал Седрику сопровождать Элис в этом путешествии, и все дни до отплытия он держался с секретарем подчеркнуто официально. Улыбался каждое утро, передавая Седрику длинный список заданий на день. Говорил с ним безупречно вежливо, как положено господину говорить со слугой. Каждый вечер выслушивал отчет Седрика о том, как были выполнены задания. Похоже, Геста совершенно не заботило, что он взвалил на Седрика дополнительную ношу, поручив ему заботы о поездке Элис в Дождевые чащобы. Ему требовалось, чтобы секретарь продолжал выполнять и свои обычные обязанности.

Вышло, что именно Седрик устроил Гесту, Уоллому Курсеру и Джеффу Секудусу проезд на корабле, идущем к Пиратским островам. В последнюю минуту, с дьявольской вальяжностью и жестокой улыбкой, Гест заставил Седрика написать приглашение ещё и Реддингу Коупу. Радостное согласие пришло меньше чем через час после отправки письма. Гест попросил Седрика прочесть ответ вслух, а потом благодушно заметил, что Реддинг Коуп будет замечательным спутником: он весел, дружелюбен, к тому же падок на приключения.

На следующий день они отбыли. Коуп радостно махал Седрику на прощание, пока корабль медленно отчаливал от пристани.

Это было первое путешествие Геста на некогда опасные Пиратские острова, он ехал туда в поисках новых торговых партнеров. Именно эту поездку они с Седриком обсуждали почти год. Гест хорошо знал, как ждёт Седрик этого плавания. И не только выбрал себе других спутников, но и приказал Седрику купить места на самом лучшем корабле. И сейчас, пока Седрик слушает храп матросов в темноте грязного кубрика, Гест и его друзья, вероятно, пьют дорогой портвейн в кают-компании. Седрик тревожно поерзал и поскреб шею, опасаясь, что она чешется из-за укусов клопов. Или вшей. Он ощупал себя, но ничего не нашел. А потом, к собственному удивлению, зевнул.

Что ж, он действительно устал. Пришлось спешно упаковывать все вещи, нанимать носильщиков, а потом они чуть ли не бегом добрались от «Совершенного» до «Смоляного». Седрик едва успел бросить взгляд на знаменитый древесный город Трехог, не говоря уж о том, чтобы пройтись по здешним рынкам. На Проклятых берегах Трехог славился как город, где можно отыскать вещи Старших за вполне разумную цену. А Седрик