Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

«Ни дня в своей жизни не работал», — про себя определил Лефтрин.

Женщина, которую этот человек вел под руку, похоже, хотя бы приложила некоторые усилия, чтобы соответствовать обстоятельствам. Широкополая шляпа затеняла её лицо. Лефтрин решил, что свисающая с этой шляпы редкая сеточка нужна, чтобы защищать даму от насекомых. Платье её было темно-зеленого цвета. Плотно прилегающий корсаж и узкие длинные рукава позволяли убедиться, что фигура у дамочки довольно аппетитная. А вот ткани, которая пошла на юбки, могло бы хватить на одежду для полудюжины женщин такого же роста и сложения. На руках дамы были изящные белые перчатки. Когда путешественница подходила к баркасу, Лефтрин заметил, что обута она в аккуратные черные сапожки.

Гонец прибыл как раз перед тем, как Лефтрин собрался скомандовать отплытие вверх по реке к Кассарику.

«Трелл с «Совершенного» говорит, что у него есть пара пассажиров, которые хотят побыстрее попасть в Кассарик. Они хорошо заплатят, если вы дождетесь их и возьмете на борт».

«Передай Треллу, что я буду ждать их полчаса. После отчаливаю», — сообщил Лефтрин мальчишке.

Тот закивал и помчался обратно.

Впрочем, ждать пришлось значительно дольше получаса. И вот теперь, увидев пассажиров, Лефтрин усомнился в том, что стоило соглашаться. Он-то думал, что это кто-нибудь из жителей чащоб спешит попасть домой, но никак не ожидал господ из Удачного с горой багажа. Капитан сплюнул через борт. Что ж, остается надеяться, что плата и правда будет хорошей.

— Наш груз прибыл. Работайте, — велел он Хеннесси.

— Скелли, займись, — передал старпом палубному матросу.

— Так точно, — отозвалась девушка и легко перемахнула через борт прямо на причал.

Большой Эйдер пошел ей помогать. Лефтрин остался на месте, наблюдая за приближающимися пассажирами. Вот они достигли конца причала, и мужчина отшатнулся при виде ожидающего их длинного низкого баркаса. Лефтрин тихонько хмыкнул, глядя, как этот тип осматривается, очевидно надеясь, что здесь есть какое-то другое судно, на котором они и поплывут вверх по реке. Кружева! Воротник рубашки у этого франтика был обшит кружевами, и такие же кружева выглядывали из-под манжет сюртука. Тут мужчина посмотрел прямо на Лефтрина, и тот постарался вернуть лицу невозмутимость.

— Это «Смоляной»? — почти с испугом спросил франт.

— Именно так. Я — капитан Лефтрин. А вы, наверное, те пассажиры, которым срочно нужно в Кассарик. Добро пожаловать на борт.

Мужчина ещё раз с отчаянием оглянулся.

— Но… я думал…

Он в ужасе смотрел, как один из их тяжелых сундуков балансирует на фальшборте, прежде чем благополучно соскользнуть на палубу «Смоляного». Потом повернулся к своей спутнице.

— Элис, это неразумно. Подобный корабль — неподходящее место для дамы. Нам лучше будет подождать. Ничего страшного, если мы проведем день-другой в Трехоге. Меня всегда интересовал этот город, а мы едва успели бросить на него взгляд.

— У нас нет выбора, Седрик. «Совершенный» пробудет в Трехоге в лучшем случае десять дней. Путь отсюда в Кассарик займет два дня, и мы должны выделить ещё два дня на то, чтобы вернуться сюда и успеть сесть на «Совершенный». Значит, на пребывание в Кассарике у нас остается не более шести дней.

Голос у женщины был спокойный и низкий, с нотками горечи. Вуаль на шляпе скрывала почти все её лицо, но Лефтрин заметил упрямо выставленный маленький подбородок и крупный рот.

— Но… но, Элис, шести дней будет вполне достаточно, если то, что капитан Трелл сказал тебе о драконах, окажется правдой. Так что мы можем подождать здесь день или, если нужно, даже два и найти более подходящий корабль.

Скелли не обращала внимания на спор пассажиров. У неё был приказ старпома, и его следовало выполнять. Она махнула рукой Хеннесси, и тот перебросил через борт маленькую грузовую лебедку, а затем вытравил трос. Девушка ловко поймала раскачивающийся крюк и начала крепить его к самому большому сундуку. Эйдер и Беллин стояли у лебедки, собираясь принять груз на борт.

«Команда у меня вышколенная, — подумал Лефтрин. — Они ведь успеют погрузить багаж, пока этот тип будет размышлять, ехать ему или нет. Надо разобраться прямо сейчас, а то потом придется все выгружать обратно».

— Можете остаться и подождать, — сказал он франту. — Но я не думаю, что в ближайшие несколько дней кто-то ещё пойдет вверх по реке. Сейчас между Трехогом и Кассариком не так уж часто ходят корабли. А те, что ходят, ещё меньше моего. Выбирайте сами. Но поскорее. Я и так ждал дольше, чем следует. У меня есть свои предписания, которые я должен соблюдать.

Он не лгал. Срочное послание от Совета торговцев Кассарика, судя по всему, сулило некоторую выгоду, если он возьмется за то сомнительное дельце, которое они предлагают. Лефтрин ухмыльнулся. Он уже знал, что возьмется. Большую часть припасов, необходимых для этого путешествия, он взял на борт здесь, в Трехоге. Но заставить Совет торговцев до последней минуты сомневаться — это единственный способ набить себе цену. И к тому времени, когда «Смоляной» дойдет до Кассарика, Совет уже будет готов пообещать Лефтрину луну с неба. Так что случившаяся задержка даже кстати.

— Так вы грузитесь или нет? — крикнул капитан, облокотившись на фальшборт.

Он ждал, что ему ответит мужчина, и был удивлен, когда заговорила женщина. Обращаясь к капитану, она запрокинула голову, и свет, проникнув сквозь вуаль, обрисовал черты её лица. Словно цветок повернул чашечку к солнцу, подумалось Лефтрину. У неё были большие, широко расставленные серые глаза, а лицо по форме напоминало сердечко. Волосы она зачесала назад, но Лефтрин заметил, что они темно-рыжие и вьются. Нос и щеки женщины были щедро усыпаны веснушками. Кто-нибудь другой мог счесть, что рот у неё слишком крупный для такого лица, — но не Лефтрин. Единственный быстрый взгляд, который она бросила на него, проник ему в самое сердце. А потом она отвела взор, потому что смотреть постороннему мужчине в глаза неприлично.

— …Действительно нет выбора, — донеслись её слова, и Лефтрин стал гадать, что он пропустил мимо ушей. — Мы будем рады отправиться вместе с вами. Я уверена, что ваш корабль нам вполне подойдет.

Печальная улыбка появилась на губах женщины, и, когда она снова обернулась к своему спутнику, Лефтрин ощутил боль от неведомой потери.

Незнакомка склонила голову и мягко извинилась:

— Седрик, прости. Мне жаль, что тебе пришлось участвовать в этом. Мне неудобно, что я