Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

снова подойдя к Элис. — В обычном рейсе мы остановились бы на ночевку час назад. Но я знаю, как тебе не терпится попасть туда и встретиться с драконами, госпожа, так что велел команде ещё немного потрудиться. Я надеялся, что мы успеем причалить в сумерках, но нам не повезло. Так что, полагаю, вы проведете с нами здесь ещё одну ночь и уйдете завтра поутру.

Седрик вышел на палубу и присоединился к ним. В темноте ни Элис, ни капитан не заметили его беззвучного появления, и оба вздрогнули, когда он заговорил:

— Не думаю, что мы настолько устали. Полагаю, нам ещё хватит сил, чтобы найти постоялый двор, где есть горячая ванна, мягкие постели и хорошее вино к вкусному ужину.

— Здесь вы ничего такого не найдете, — возразил ему Лефтрин. — Кассарик — ещё молодое поселение, тут живут в основном те, кто здесь же и работает, приезжих мало. Так что постоялый двор не нужен. Конечно, если бы мы прибыли вечером, то нашли бы семью, которая сдала бы вам комнату на ночь. Но сейчас вы, скорее всего, будете без толку бродить от одной двери к другой. К тому же вам придется в потемках лезть вверх по длинной лестнице. Можно, конечно, добраться и на подъемнике, но если вы отыщете служителя и согласитесь дополнительно заплатить ему.

Элис кивнула.

— Нет смысла паковать багаж и блуждать в темноте в надежде найти гостеприимную семью. Ещё одна ночь на борту «Смоляного» не причинит нам вреда, Седрик. Утром ты сможешь подыскать жилье, пока я переговорю с местным Советом о драконах.

Такое положение дел казалось ей вполне естественным. На корабле тесновато, но вполне удобно. Трапезы простые, но сытные. Капитан Лефтрин, возможно, временами грубоват, но его старания быть гостеприимным подкупают своей искренностью. Элис нравилось его общество. Но Седрик явно считал речника неотесанным мужланом. По нескольку раз в день он бросал на Элис долгие страдальческие взгляды, слыша, как Лефтрин расточает в её адрес комплименты, а один раз едва не рассмеялся над его неуклюжей галантностью. Элис с удивлением обнаружила, что её это задело: насмехаясь над Лефтрином, Седрик ведет себя жестоко и глупо, подумала она.

Внимание Лефтрина льстило ей.

Элис старалась не думать об этом, но ничего не могла поделать, застигнутая врасплох. Сначала комплименты капитана заставляли её чувствовать себя неуютно и даже казались подозрительными. Но в последний день она пришла к выводу, что его восхищение искренне. Ей определенно доставляла удовольствие мысль о том, что этот грубовато-мужественный речник находит её привлекательной. Он был не похож ни на одного из тех мужчин, которых ей прежде доводилось встречать. В его обществе Элис чувствовала себя действительно отважной и даже слегка безрассудной путешественницей. В то же время его очевидная сила и знание дела вызывали в ней ощущение безопасности. Она позволила себе общаться с ним, решив, что это лишь на короткое время и что у неё нет намерений нарушать верность Гесту. Она всего лишь хочет чуть-чуть порадоваться тому, что мужчина считает её красивой.

А Седрик, должно быть, переживал лишь потому, что желал всячески защищать её. Покровительство его взволновало Элис и вновь вызвало к жизни детскую привязанность к нему. Ведь Седрик нравился Элис ещё до того, как вырос в такого красивого мужчину. В то время он проявлял к ней интерес, в отличие от других парней, которые на неё — рыжеволосую, с густыми веснушками и плоской грудью — даже не смотрели. А Седрик был добрым. О, как она мечтала, чтобы он — старший брат её лучшей подруги — был к ней расположен ещё больше! На уроках она тайком рисовала в тетрадке переплетенные инициалы — свои и его. Она стащила одну из его перчаток для верховой езды. Перчатка пахла Седриком, и сейчас Элис, краснея и смеясь, вспоминала, как хранила перчатку под подушкой и нюхала каждый вечер перед сном. Интересно, куда она дела эту перчатку? И когда отказалась от мечтаний о том, что однажды Седрик обратится к ней со словами любви? Возможно ли, что в юные годы она была ему небезразлична? И вдруг это чувство сохранилось в каком-нибудь тайном уголке его сердца?

О, это была глупая фантазия, такая же никчёмная, как её робкий флирт с капитаном. Но очень приятная. И что плохого в том, если на денек-другой она вообразит, будто два столь разных мужчины находят её привлекательной? Гест постоянно заставлял её чувствовать себя уродливой, неуклюжей и нудной. Согретая светом и теплом капитанского восхищения и покровительством Седрика, Элис сама себе казалась цветком, возрождающимся к жизни.

За короткое время пребывания на «Смоляном» Элис ощутила, что её приключение становится именно таким, о каком она мечтала.

Баркас сидел в воде низко, едва возвышаясь над рекой; и от этого огромные, словно башни, деревья выглядели ещё выше. Птицы и странные речные существа, и опасные, и безобидные, были здесь совсем близко. С палубы баркаса Элис видела животных, которых Лефтрин назвал болотным лосем и речной свиньей. Один крупный зубастый галлатор соскользнул с илистой отмели, где грелся на солнце, и некоторое время плыл рядом с кораблем, пока Скелли не огрела его шестом так, что он едва не вылетел обратно на берег. Элис видела несколько крупных водяных птиц разных пород; Лефтрин заметил, как она рисует их в своем путевом дневнике, и тут же восхитился её талантом художницы. Он упросил её пролистать дневник назад, к началу зарисовок речного путешествия, и расхвалил её наброски. Женщина покраснела от удовольствия, когда он узнал на одном из рисунков капитана Трелла. Потом Лефтрин сообщил, как называют в Дождевых чащобах растения, которые были зарисованы в дневнике, и Элис очень порадовала его, подписав эти названия под рисунками.

«Я рад, что оказался полезен такой ученой даме, как ты, госпожа!» — сказал капитан с горячностью, заставившей Элис зардеться.

Но одна новость, которой он поделился с Элис, огорчила её. Капитан подошел, когда Элис сидела на крыше палубной надстройки в кресле, закутавшись в плащ от вечернего холода и опустив вуаль, чтобы защититься от насекомых.

— Не возражаешь, если я немного побуду здесь? — Сочетание официальной вежливости с его обычными грубоватыми манерами показалось ей странным. — Я вспомнил, что у меня есть кое-какие сведения, которые, возможно, пригодятся тебе.

— Конечно присаживайся! Ведь это твой корабль, — ответила Элис, мгновенно заинтригованная его заговорщицким тоном.

Без дальнейших церемоний Лефтрин опустился на доски рядом с её креслом, удивительно ловко подогнув ноги.

— Так вот, — немедленно приступил он к рассказу. — Совет в Кассарике кое-что