Пусть умрут наши враги - Александр Шакилов

Хлопая себя по плечам, лицу, везде, куда можно дотянуться, троица с трудом продвигалась по грязи и неглубоким, по колено, лужам. Те лужи, что по пояс, обходили. Стараясь избавить ноги хозяев от лишней влаги, обувь разбухла и давила на стопы. Еще немного – и придется разуться и закатать штаны выше коленей, как это уже сделала Ларисса.

Ноги, кстати, у нее весьма примечательные. Во-первых, коленный сустав повернут в противоположную сторону. Во-вторых, мышцы спиралью обвивают голень, четко проступая под кожей при каждом шаге. Да и бедра у блондинки наверняка сильные, иначе она не прыгала бы кузнечиком.

Ларисса заметила его интерес.

– Я из клана Стальной Саранчи, – сказала она так, будто это все объясняло.

– Никогда не слышал о таком клане. Детка, врешь ты все, – Траст решил, что она пошутила.

Блондинка вмиг оказалась рядом и звонко впечатала в его щеку свою ладонь:

– Не смей называть меня деткой! Еще раз назовешь – перегрызу горло!

– Я тоже впервые слышу о Стальной Саранче, – Зил встал между Лариссой и ошалело моргающим Трастом. – Это повод загрызть меня?

Вздорная девчонка не выдержала его взгляда, отвернулась.

– В нашем клане издревле принято изменять тела своим детям, чтобы добиться определенных свойств, задуманных родителями, – она топнула ногой, демонстрируя, каких именно свойств можно добиться. Из-под пятки брызнула грязь. – У неопытных родителей получаются иногда такие чудовища, что… Бр-р-р! До конца жизни вас мучили бы кошмары, взгляни вы хоть раз на тех детей.

– Красотка, согласись, это как-то не по-человечески, с детьми вот так поступать! – возмутился Траст, осмотрительно прикрыв кадык рукой на случай, если обращение «красотка» Лариссе тоже не понравится.

Ларисса опустила глаза.

– Хватит трепа. Надо идти, – она с места перепрыгнула через лужу шириной пять мер. – Кое-кто из могущественных чистокровных считал, что клан Стальной Саранчи надо причислить к полукровкам и уничтожить.

Оскальзываясь на раскисшей земле, парни двинули в обход.

– Погоди… Если ты родом из такого далекого клана, что ни я, ни Траст о нем не слышали, то… Как ты в Щукари попала? К обычным рыбакам? – Зилу это показалось подозрительным. А еще он никак не мог избавиться от ощущения, что за ним наблюдают. Он то и дело оборачивался, пристально смотрел по сторонам, но нет, ничего и никого опасного на равнине в пределах видимости не пробегало, не проползало.

– Клан Стальной Саранчи уничтожили полукровки, – сказала Ларисса обыденно, будто речь шла о цене на вяленых лещей или грядущем урожае ячменя. Похоже, она давно смирилась с прошлым. – Наш поселок был у самой границы, но даже во время войн нас не трогали. А тогда, внезапно… Всех убили: мужчин и женщин, стариков и даже крохотных детей. Дома сожгли. В колодцы набросали мертвецов. Только я и мой брат выжили.

– Ну ничего себе… – прошептал Траст.

Ларисса наградила его легкой улыбкой и, присев прямо в грязь, обулась.

Зил обернулся, завертел головой. И опять не засек наблюдателя-невидимку.

– Мы спрятались в погребе, и нас не нашли, – блондинка легко преодолела широкий ручей и продолжила уже с другого берега: – Мы сидели в темноте и боялись. Трое суток сидели, только потом выбрались… Полукровки ушли, а вместо них явились чистокровные.

Зил вздрогнул.

– Мы так обрадовались: свои, люди!.. А они убили моего брата и взяли меня в плен. Ночью, на привале, я сбежала. Меня не преследовали. Зачем? Невелика потеря… Долго скиталась… Подобрал меня обоз, рыбаки возвращались с ярмарки в Щукари. У их головы с женой не было детей, я им сразу понравилась, они удочерили меня.

– Так ты приемная! – озарило Траста.

– А ты тот еще умник, – похвалила его Ларисса.

Досталось и Зилу:

– Эй, кролик, ты чего башкой вертишь, будто боишься чего-то? Ты такой же трус, как князь Мор!

– У тебя с Мором что-то было? – подмигнул ей леший.

– У меня – с этой мразью?! – взвилась блондинка. – Да ты совсем рехнулся, кролик! Отец хотел выдать меня за него. Видите ли, крайне важно ему было укрепить свою власть в поселке, заручившись поддержкой самого владыки Моса. С братцем-то, моим дядюшкой Роддом, отец совсем не ладит. Считает, что братец ему враг и вообще всем людям враг!..

Подчинившись деспоту-отцу, Ларисса прибыла в столицу на смотрины. Надеялась, что князь, у которого и так восемь жен, ею – невзрачной провинциалкой, провонявшей рыбой, попросту не заинтересуется. Но Мору она глянулась настолько, что он сразу предложил ей разделить с ним свадебное ложе. Ларисса отказалась: мол, еще не прошла испытание, а значит, не может быть с мужчиной. Князь настолько ополоумел от страсти, что назначил Праздник на неделю раньше срока.

– Вот из-за кого я едва не пропустил Праздник. Так ты разделила с Мором ложе? – Леший подмигнул Лариссе. – Ну, раз прошла испытание. На Арене ты отлично дрыгала ногами. Небось хорошенько размяла их перед этим, широко раздвинув. И как оно – быть девятой супругой князя?

От ярости блондинка потеряла дар речи – только и могла шипеть кошкой, которой оттоптали хвост. Но лешему было ее ничуть не жаль. Если б не она, если б он не заступился за нее в Мосе, ничего бы не случилось: батя Лих был бы жив, а хутор – цел. Так что пусть дрянная девка не корчит из себя недотрогу! Зил видел, как она глазела на князя.

– Молчи, предатель. Лучше молчи, – наконец смогла выговорить Ларисса. – Ты жив только потому, что мой дядюшка тебе благоволил.

Зилу будто ведро родниковой воды на спину вылили – ему уже не казалось, что за ним следят, он окончательно уверился в этом. Ему ягель нашептал из-под талого снега: «Враг рядом, Зил, враг рядом, беги».

В небе над троицей в поисках падали пролетел канюк.

– А ведь и точно, братец ушастый, – поддержал Траст блондинку, – ты ж у нас предатель. Как-то из головы вылетело.

– Дружище, возьми свои слова обратно! – если взбалмошной девке еще можно простить глупые речи, то стерпеть такое от рыжего было невозможно.

– И не подумаю, – Траст скрестил руки на груди. – Меня как раз выводили, когда ты свалился в пруд. Из воды тебя вытащили. Она вытащила. – Он кивнул на Лариссу. – Никто не полез, там же тварь глубинная была. Если б не дет… – Здоровяк вовремя прикусил язык. – Если б не Ларисса, ты бы утонул.

Открыв от удивления рот, Зил взглянул на девушку, как говорится, другими глазами. Неужели блондинка, презрительно скривившая свое красивое личико, спасла ему жизнь?!..

– Но это ладно. Искупались, поплавали со зверушкой в пруду – с кем не бывает? Только ты, братец ушастый, на берегу, куда тебя, бессознательного, дет… э-э… Ларисса приволокла, ожил вдруг и чудить начал.

Зил покачнулся.

Накатило забытое, всплыло, чтоб его, из потаенных глубин памяти: мокрый песок, да и сам Зил мокрый, с рассеченной на спине одежды льется вода вперемешку с кровью, холодно-прехолодно, зуб на зуб не попадает, и светловолосая девчонка рядом, повисла на нем, что-то зло кричит… и полосатое тело… оттолкнув Лариссу, Зил срывает с креста проволоку, полукровка-тайгер падает на песок…

Как бы издалека Зил услышал Траста:

– Ты всех ратников раскидал, очень круто дрался. Они ничего тебе сделать не могли, хоть и рубили алебардами и кнутами щелкали.

У подожженных стен родного хутора леший тоже дрался слишком хорошо, слишком умело. А ведь он – обычный парень, хоть и потомственный леший, и потому не мог так сражаться. Не мог – и все!..

– Не пойму я только, на кой ты башкой своей рисковал, чтобы к пленному котенку подобраться и снять его с креста. А зачем потом перед ним на колени плюхнулся?

Зил нервно хихикнул. Услышав такое о себе, любой бы хохотал до слез.

– Тебе смешно? – удивился Траст. – Из-за тебя такая суматоха началась, а ты!.. Ну ты-то сбежал, и котенок твой… А город потом шерстили, искали вас. Все перевернули.

– Дружище, хорош заливать. Ты – придумщик еще тот. Тебе бы детишкам сказки сочинять да с печи зимними вечерами рассказывать!

Леший расхохотался.

Ни рыжий, ни блондинка даже не улыбнулись.

Ларисса только часто заморгала, будто в глаза ей что-то попало. И тогда в ее фиалковых радужках леший увидел кошачьи зрачки тайгера. А в тех зрачках – благодарность. Прогоняя видение, он взмахнул рукой и отпрянул от девчонки, он отшатнулся от Траста, который шагнул к нему, и, поскользнувшись, рухнул в глубокую мутную лужу.

Будто вновь сорвался с бревна над прудом на Арене.

Погружаясь в ледяную воду, он вспомнил все – и едва не сошел с ума.

Мерзость, совершенная им в Мосе, была противоестественной. Тысячи людей – и лично князь Мор – стали свидетелями его злодеяния!..

Он погружался все глубже, он хотел достичь дна и задохнуться. Пусть его сожрут раки и креветки, а когда вода сойдет, кости достанутся птицам и зверью! Но почему – почему?! – он освободил полукровку?! Причину Зил никак не мог вспомнить. Ее не было, не могло быть этой треклятой причины! С ним случилось временное помутнение рассудка, не иначе! Лишь в припадке безумия – а как еще объяснить его поступок?! – Зил, чистокровный по рождению, потомственный леший, мог сорвать путы с пленного диверсанта и собственными руками отпустить его на свободу!..