Победитель будет только один - Игорь Витальевич Шелег

– Все дело в том, что по результатам разведки полковник Говоров обратил внимание на то, что дома с красной крышей в секторе поиска имеют машины, похожие на те, что были в ориентировках… Именно поэтому он и сделал вывод, что Маша у Дорониных. Думаю, что не стоит судить его за то, что он принял такое решение, оно было принято на основании фактов.

– А как же ваш внутренний компас? – уточнил второй.

– К моменту подъезда к населенному пункту Колодищи он перестал работать, – ответил я. – Причину назвать не могу, в этом не разбираюсь от слова совсем. Вообще считаю, что в этом плане мне удивительно повезло. Хотя, судя по тому, что я видел, Мария Николаевна справилась бы сама.

– А вы сами в каких отношениях были с Богряниным? – спросил меня первый Иванов, что-то помечая в блокноте.

– Абсолютно никаких, – ответил я. – После того как его отец подписал капитуляцию, мы один раз виделись на приеме в администрации. Больше по этому поводу добавить нечего.

– А какие между вами лично были отношения? – спросил второй; они задавали вопросы по очереди, словно заведенные.

– Скорее враждебные. У него обида на меня за поражение в войне, я же его просто не любил еще со времен лицея, – поморщился я.

– Бытует мнение, что вы специально сговорились с ним… И он для вас выкрал Марию Николаевну, которую вы впоследствии спасли, чтобы получить ее расположение! – как ни в чем не бывало сказал первый и пристально посмотрел на меня.

– Бред, – спокойно сказал я, мгновенно закаменев лицом; сначала у меня учащенно забилось сердце и поднялась злость от переживания и недосыпа, что чуть не сыграло со мной плохую шутку, но я напомнил себе, что являюсь главой рода, и ответил как можно более нейтрально, продолжая беседу в спокойном тоне: – Я как минимум не знал о том, что к Марии Николаевне нужно иметь особый подход и добиваться ее расположения, это во-первых. Во-вторых, так уж получилось, что из-за всей этой катавасии я до сих пор не знаю, где она живет. В-третьих, все мои люди, которые могли бы выполнить подобные операции, известны, и вы бы давно указали мне пальцем на них и потребовали объяснений, если бы у них не было алиби. В-четвертых, чтобы выдвигать версии, нужны хоть какие-то факты, а не домыслы. И в-пятых, у меня нет мотива. В наших отношениях все было многообещающе и до похищения.

– А что же вы скажете про людей Советниковых, которых обнаружила служба безопасности Марии Николаевны? Что скажете про тех похитителей, с которыми успели переговорить? – спросил второй Иванов.

– Ничего нового я не узнал, кроме того, что приказы им отдавал кто-то из Советниковых, но это вполне могла быть дезинформация, – ответил я. – Именно поэтому по поводу людей нужно общаться с моим отцом. Это не только не в моей компетенции, я даже случайно ничего не знаю по данной информации и по людям клана.

– Но почему вы все же побежали в сторону особняка Богрянина? – был очередной вопрос.

– Просто интуиция, – пожал я плечами. – Я только подбежав, понял, что это тот самый дом, но как-то связаться с Говоровым не мог. У меня с собой, кроме карандаша, ничего не было.

– То есть это цепь случайных событий? – уточнил первый.

– Что-то было случайно, что-то мы с трудом, но сделали! – ответил я, слегка улыбаясь.

– И все же как так получилось, что из трех домов вы выбрали именно дом Богрянина? – задал вопрос второй.

Они издевались таким образом надо мной несколько часов, повторяли вопросы раз за разом и немного смещали акценты. И на следующий день тоже, и сейчас, когда меня уже выпустили, опять зашли, чтобы пообщаться и в очередной раз запротоколировать мои объяснения.

Благо в этот раз они не усердствовали, провели опрос, в котором отразили все то, что слышали до этого, и ушли.

А я с удовольствием откинулся в кресле, мне за долгое время впервые предстоял отдых. Так как что нужно было делать, я пока не знал. Война не то что остановилась, она просто стала позиционной.

Доронины были все еще сильны для того, чтобы нанести нам урон в живой силе. А мы хоть и побеждали по всем фронтам, остановили наступление. Отец даже встречался с Дорониным на нейтральной стороне для обсуждения мирного соглашения.

Никто не хотел терять своих людей просто так. Да и траты на войну уже увеличились в разы. К тому же резонанс дало то, что княжеские дружинники атаковали две усадьбы, принадлежащие клану Дорониных, и одну даже захватили, а перед этим представители князя были у Советниковых.

В высшем обществе сформировалось мнение, согласно которому князя посчитали чем-то обязанным Советниковым, что те решили атаковать несколько целей. В противовес этому говорилось, что в один момент нападение прекратилось и дружина уехала.

Мне же настойчиво порекомендовали недельку ни во что не ввязываться и не выходить из своего офиса, пока волна не уляжется.

Ао была жива и уже уверенно шла на поправку. Все мои люди были на местах. Единственный вопрос был с Машей, мне не удалось с ней даже поговорить и никакую эсэмэску отправить, но у меня был человек, которого я ждал и который должен был мне хоть что-то по этому поводу передать.

– Ну, привет! – неожиданно дверь открылась, и на пороге появился Говоров собственной персоной.

Я и без Ивановых знал, что он скоро приедет ко мне. Дима ждал его перед администрацией и, дождавшись, отписал, что пригласил ко мне. Все это время полковника самого драли, не вынимая, за то, что и подопечную прошляпил, и спас не он.

– Привет! – протянул я ему руку, но мужчина притянул меня к себе и по-родственному обнял:

– Спасибо! Я твой должник! Ты не только Машу спас, но и мою репутацию.

– Да ладно! Ладно! – отстранился я от него.

Мужчина и впрямь первым делом, как освободился, приехал ко мне, от него тянуло потом и усталостью. Был он небрит и помят. Не спрашивая его мнения, я нажал на кнопку коммуникатора и сказал:

– Еду и кофе повторить!

– Иду! – услышал я голос Димы вместо голоса секретаря, и вправду, через некоторое время открылась дверь, и внутрь зашел Дима, неся какие-то бутерброды, канапе и булочки на подносе, а следом зашла моя помощница с таким же подносом, на котором стояли чашки, заварник и чайник с горячей водой.

– Подкрепись, – сказал я Говорову.

– Спасибо! – обрадовался мужчина. – Мне на нарах вообще еда в глотку не лезла, только чай пил, и все.

– Что, так плохо кормили? – удивился я, догадываясь, где все это время был полковник, и это явно не какой-то СИЗО, а вполне комфортабельные апартаменты под Комитетом княжеской безопасности, и это не преступник-рецидивист, а человек, который верой и правдой служил в княжестве не на самой маленькой должности. По идее, не должны были к нему так плохо относиться.

– Да приносили нормальную еду, только после допросов есть вообще ничего не хотелось… – он замолчал и, как обиженный ребенок, сказал: – Мне же шили, что я был в сговоре с преступниками и сделал все, чтобы девушку не найти или по крайней мере опоздать.

– Не бери в голову, – сказал я полковнику ободряюще.

Если бы сам не видел, как он переживал за Машу, то не пожалел бы его, а так… Он делал свое дело как умел, на максимуме, ему просто не повезло, поэтому я продолжил:

– Мне шили то же самое… Только я глава рода… Да еще и Машу спас… Поэтому меня отпустили…

– Ха… – улыбнулся полковник. – Дело не только в этом, Машка там всех на уши поставила. Мне передали, что ее закрыли, но она все равно все сообразила лучше всех. Сразу начала командовать, чтобы тебя освободили.

– Ты с ней виделся? – удивленно спросил я у полковника. – Ты же закрыт был!

– Ну мы же не в дровах найденные, – улыбнулся мужчина и залез себе куда-то за пазуху, протянул мне скрученное в несколько слоев письмо: – Видеться не виделся, но передачу получил. Извини, что в таком виде.

Я вырвал его из рук, едва только сообразил, что это, хотел вскрыть, но потом подумал, что прочитаю, как только останусь один.

– Спасибо… – сказал я. – Что еще интересного?

– Интересного много, но вот важное… – подумал полковник. – Ты знаешь, почему со мной оказалось так мало оперативников? Небось не раз