Доминион. Воссоединение - Игорь Марченко

Вот над полем взвилась красная ракета — и шорох рванувших с места людей заставил и меня начать действовать. Основная масса почти трех сотен курсантов двинулась по широким полосам, где легко могли пройти плечом к плечу три десятка людей за раз. Я выбрал себе дальний ряд и, внимательно глядя под ноги — ища глазами скрытые ловушки и подвохи, — углубился вслед за остальными.

Ловушек оказалось даже больше, чем я предполагал. И если бы у меня было чуть меньше опыта, я мог бы в них угодить. Я легко преодолевал грязевые и водные преграды, цепляясь руками за пластиковые брусья, падение с которых шло в минус. Перелезал деревянные барьеры, опутанные колючей проволокой, форсировал по всем правилам глубокие бассейны и на веревках перелетал через квадратные ямы, на дне которых лежали имитационные заряды. Высокие леса из трубчатых конструкций мне также не были в новинку. Здесь была важна не скорость передвижения, а правильность выбора пути и бдительность, от которых зависело, пройдешь ты или свалишься в резиновые сети, выбраться из которых весьма проблематично.

Слегка передохнув на вершине сеточной пирамиды, я спустился и, удерживая равновесие, прошел по тонкой жерди над грязевым бассейном неизвестной глубины. Пропетляв по окопам, добрался до скрытых в земле ловушек.

Здесь были имитационные мины почти всех типов и модификаций. От взрывпакетов под ногами до подскакивающих деактивированных мин, имитирующих поганцев. Кинув кусок палки на ровное поле, я разрядил парочку, которые назывались Прыгунами. Правда, в реальности они реагировали только на живых людей. Пройти поле было можно, если не суетиться и заранее просчитать схему закладки мин. Иначе одна из них могла в любой момент среагировать на резкое движение и рвануть белым облаком у тебя под ногами.

«И кто только придумал эту дорожку для прогулки?» — улыбнулся я, обходя замаскированные капканы без металлических зубьев. Ранить не ранят, но по щиколоткам ударят будь здоров.

Улыбка растаяла, стоило мне увидеть развалины строений и большие пеналы зданий без окон. Тут орудовали макеты, которые нужно было так ударить, чтобы управляющий компьютер счел удар смертельным. Чем сильнее, тем больше очков за прохождение. Если удар получался слабый, мгновенно следовал мощный разряд. Понаблюдав за некоторыми пораженными электричеством курсантами, я решил, что если макеты просто сломать, то получатся неплохие результаты.

На мой взгляд, не стоило тренировать полицейских по принципу от простого к сложному. На месте инструкторов я бы сделал все с точностью до наоборот или же смешанно. Пускай курсанты с первых шагов поймут, где раки зимуют. А так у них есть время для разогрева и адаптации. В реальном бою у тебя такой возможности нет.

Идти дальше стало небезопасно для здоровья, курсанты стали чаще оступаться или напарываться на ловушки, теряя с приличной скоростью заработанные очки. Пропустив пару раз удар битой по стеклу шлема, я не успокоился, пока не выдрал их из пазов в стенах. Что они должны были развить в полицейских, я так и не понял. Возможно, биты имитировали неожиданный удар врага из-за угла, не знаю. Курсанты, быстро сообразив преимущество такого подхода, не спеша, шли позади меня, а я крушил все подряд.

Полоса была уже пройдена процентов на восемьдесят, когда курсанты, посовещавшись, решили избавиться от меня. Подкравшись, когда я проходил над ямой, они неожиданно спихнули меня вниз с помощью длинных жердей, которыми где-то разжились.

Поминая их матерей и ближайших родственников самыми черными словами, я минут пять старался вылезти из ямы, но понял, что сделать это так просто не удастся. Вытащив нож, несколькими ударами продолбил углубления в сухой земляной стене и лишь после этого выбрался наружу.

Бедные дурни нашлись через пару десятков метров, в однотипном пластиковом лабиринте, где активно работали парализаторы, стреляя из скрытых щелей. Уже с десяток парализованных тел, подергиваясь в судорогах, валялись на земле.

— Ну, что, сукины дети, застряли? — злорадно усмехнулся я.

Пока остальные крались вдоль стен и судорожно ползали на корточках под излучателями, я вогнал нож в щель меж двумя панелями, поставил на него ногу и, подпрыгнув, перенес на него вес тела. Нож слегка прогнулся, но выдержал.

— Если меня кто-нибудь еще столкнет, убью, — зловеще пообещал я притихшим парням.

Те переглянулись, но не нашлись, что сказать. Вздохнув, я ухватился за край пластиковой стены и поджал ноги. Повиснув на руках, стал ими быстро перебирать, минуя один излучатель за другим. Напрасно палили они в пустоту, ощущая датчиками мое приближение. Вслед за мной потянулась и уставшая пятерка. Когда курсанты поймут, что важнее не биться головой об стену — стараясь пройти ее в лобовом столкновении, — а сразу раскусить работу системы, только тогда станут профессионалами и смогут выжить на улице. В конце-то концов, никто ведь не запрещает тебе пользоваться не совсем честными приемами.

Как выяснилось, самыми безопасными путями были только стены и потолок. Приходилось то и дело разбирать часть досок или пластиковых плит, чтобы пройти испытание.

На финише нас ждали столы с оружием, а за ними начинался маленький полигон с движущимися мишенями. Проходя вдоль столов, я, не глядя, брал первое попавшееся под руку — начиная с ручных гранат и заканчивая тяжелыми гранатометами — и стрелял навскидку. Звуки выстрелов были привычны для моих ушей. Когда последняя мишень взлетела на воздух в фонтане взрыва, я даже почувствовал нечто сродни разочарованию.

— Браво! Утер соплякам нос! — похвалил меня Стэн, все это время наблюдавший за нами из бункера на вершине холма. — Сто из ста. Пусть ты и не всегда действовал честно, но осудить тебя за это не имею морального права. В жизни нет места для прямолинейных решений.

— Цель ясна. Возиться с вашими глупыми манекенами у меня не было ни сил, ни желания…

— На самом деле они не такие уж и глупые…

Вокруг начали собираться курсанты, уважительно косясь на меня. Пока я проходил полосу, наушники у меня в шлеме заливались похвалами «номеру сто одиннадцатому». И сейчас все, видя этот номер у меня на спине и грудных пластинах бронежилета, завидовали.

— На сегодня с тебя хватит, а иначе меня Цветаев с землей смешает! — усмехнулся Стэн, отбирая у меня гранатомет. — Одного не пойму, зачем нужно было ломать реквизит? Теперь полосу закроют на ремонт, так как по ней сейчас и младенец пройдет.

Я ничего не сказал. Попытался стянуть маску и отереть пот, но Стэн остановил меня резким жестом.

— Рано, — категорично заявил он. — В раздевалке, подальше от посторонних глаз.

— Сэр! Подождите!

Я обернулся и увидел молодого курсанта с растрепанными черными волосами. Держа под мышкой шлем, он нервно комкал в левой руке черную маску.

— В чем дело, сержант? — спросил я, рассмотрев на его плечах сержантские квадраты.

— Простите нас, сэр, за выходку с шестами. — Он помялся. — Это было неспортивно с нашей стороны. Немножко увлеклись, ну и…

— Я не в обиде. В следующий раз просто дам по голове прикладом и забуду. Так поступать со своим товарищем недопустимо. Несите службу достойно, сержант.

— Вы слышали? — вмешался в разговор Стэн, блеснув майорскими звездами. — За подобные вещи в следующий раз будем отчислять. Ваше счастье, что это не генеральный выпускной экзамен, а вы не на главном полигоне. А теперь убирайтесь с моих глаз.

Сержант, коротко отдав честь, был рад быстрее вернуться к своим.

Мы со Стэном зашагали по разъезженному грунту, посматривая на бегущих курсантов, которых подгоняли строгие инструктора. Мы шли мимо стрельбищ, турников, физкультурных снарядов и беговых дорожек. Мимо огороженных заборами и системами сигнализации складов с оружием и автопарков с боевой техникой.

— Ох, ловкач! — усмехнулся Стэн. — Видел бы ты рожи этих штабных крыс. У них челюсти отпали при виде твоих фокусов. Они были так впечатлены твоим забегом, что, не вдаваясь в подробности, поставили моей группе лучшую оценку и потребовали к себе на чествование парня под сто одиннадцатым номером. Теперь придется кого-то из своих наряжать в твой грязный бронник и отправлять для рукопожатий и всяческих похвал. Извини, Ник, но тебя я отправить к ним не могу. Сам понимаешь, официальные мероприятия не для тебя.

— Не очень-то и хотелось. Спасибо, что дал немного размяться, а то у воды я быстро ржавею.

— Теперь я вижу, из какого ты материала и почему Мэрчент тебе помогает. Я ведь не всегда работал в отделе иммиграции и натурализации в департаменте Роберта. Раньше у меня была своя команда по борьбе с терроризмом и организованной преступностью. Я наивно надеялся, что буду там бессменным лидером. Это сейчас я пишу тонны бумаг и топчусь в высоких кабинетах, а раньше все было по-другому. Жизнь была насыщена действием. Был смысл…