Доминион. Воссоединение - Игорь Марченко

Поблагодарив их за помощь, я закрыл дверь и решил исследовать первый этаж. За окном кар вырулил со стоянки перед домом и с тихим шелестом скрылся за поворотом.

Домик оказался не таким уж и большим, как показалось вначале. Состоял он всего из двух комнат на первом этаже и одной большой на втором. Туалет и ванна были раздельные. Окна закрыты стеклопакетом и без штор. Вместо них висели обычные офисные жалюзи. В комнатах скупо расставлена простенькая мебель из пластика и железа, а вместо кровати низенький диванчик из цветного синтепона с изображением пальм и моря. По углам в живописном беспорядке зеленели растения в пластиковых горшках, которые робот на моих глазах поливал водой из маленького шланга.

У меня не было собственного жилья с тех самых пор, как я много лет назад ушел на войну в поисках приключений. Все эти блага сменились на армейские «гостеприимства».

Осторожно раздвинув жалюзи, я увидел за окном остроносые яхты, которые с ревом шли наперегонки с мелкими скутерами. На моем огороженном участке пляжа не было ни единой души, если не считать каких-то вездесущих грызунов размером с кошку, которые, отрешившись от всего окружающего, увлеченно гонялись друг за другом.

Я спрятал за пазуху игломет, который удалось отстоять у Мэрчента, и несколько обойм со стрелами к нему. Открыв холодильник, нашел в нем полный ассортимент продуктов. Взяв с собой холодную бутылку пива и вытянувшись на песке перед домом под пушистой пальмой, я подставил солнцу истосковавшуюся по свету кожу. Во время перелета между Эпилоном и Тармвэдрой я мечтал только о солнце, а не о звездах. Блаженно закрыв глаза, я не забыл положить руку поближе к иглострелу. Здесь было необычно и с виду безопасно, но только с виду. Большой город опаснее любых джунглей.

После полудня, когда солнце стало по-настоящему припекать, я позволил себе немного поплавать в теплой воде и немного позагорать, прежде чем отправиться готовить себе обед.

Близость большого города не давала спокойно созерцать зеленые волны. То и дело вдали проплывали километровые супертанкеры, везущие груз в далекие порты прибрежных городов Калипсо. Если не оглядываться на высокие башни из стекла и стали, можно видеть лишь море и ничего более. Но стальной титан города с отполированными до блеска боками разрушал очарование одиночества, постоянно напоминая о себе.

Все выходные я провел под полюбившейся мне пальмой, потягивая холодные напитки и тренируя свое новое тело. Оно перестало болеть и гореть, словно в огне. Руки и ноги стали длиннее, а тело более мощным и жилистым, как у хищника. Новая ДНК прекрасно прижилась, и я с каждым днем становился все сильнее и сильнее, иногда удивляясь своей мощи. Отработка искусств рукопашного боя была мне необходима, как воздух. Удлинившиеся конечности требовали особого тренинга для полной адаптации. В бою разница между привычными размерами рук и ног могла стать роковой. В таком деле даже несколько недостающих миллиметров играют важную роль. Я усиленно привыкал к некоторым неудобствам и познавал преимущества.

В понедельник, как мы и договорились, приехала машина. Из нее вылез доктор Цветаев собственной персоной и несколько рабочих. Пока они сгружали реабилитационную капсулу и затаскивали ее в мой дом, Цветаев набросился на меня с вопросами о самочувствии. На мои просьбы установить в доме хотя бы головизор, строго сказал:

— Не положено. Если бы это было возможно, мы бы вас окружили всякого рода электроникой. Мы не беспричинно держим вас в полной изоляции. До тех пор, пока имплантаты не достигнут пика роста и не начнут нормально функционировать, любой электронике сюда путь заказан. Нужно строго выполнять режим адаптации. Все это очень серьезно. Потерпите.

Вся оставшаяся неделя прошла в скуке, когда море перестает радовать, а песок кажется жестким. В эти дни меня мучили сильнейшие припадки ярости. Я не мог понять причину своей агрессии, которую вымещал на безобидной мебели. К пятнице тело ломило, а меня всего трясло, словно в самой запущенной лихорадке, температура то повышалась, то понижалась. В домике был большой запас теплых одеял, в которые я зарывался по вечерам с головой и, стуча зубами, пытался забыться в беспокойном сне.

В субботу приехала группа медиков. Они сразу увидели, что со мной не все в порядке. Облучали приборами, отпаивали меня лекарствами, стараясь нормализовать состояние.

К понедельнику две шишки на шее наконец-то рассосались, а лихорадка закончилась так же неожиданно, как и началась.

— Что со мной было? Ничего не помню… — спросил я у Цветаева, пока тот что-то бубнил в нагрудную рацию и замерял мой пульс и давление.

— Обычное осложнение после смены ДНК. Я же просил чаще лежать в капсуле, а вы что? Пару минут и бегом к морю? Нельзя же так. Плюс растущие имплантаты дали побочную реакцию отторжения, которая, к счастью, позади. Новая ДНК с трудом усваивает инородные тела. Я боялся, что такое произойдет и с мозговым имплантатом, но если бы это случилось и он начал бы отторгаться, мы бы с вами сейчас не разговаривали. Потому что вы давно были бы покойником. Я что, по вашему мнению, лишь из праздного любопытства интересуюсь вашим состоянием? На ваше счастье, мозговой имплантат хорошо переносит изменения и постепенно перестраивается вместе с вами. Удивительно! Он трансформируется…

Тут доктор стал увлеченно размахивать руками, позабыв, что он не на симпозиуме.

Приехавший к вечеру Стэн, быстро оценив ситуацию, уехал, пообещав появиться через два-три дня. Все это время я находился под присмотром группы генетиков Цветаева.

Стэн объявился в четверг. Справившись о моем здоровье, он тут же перешел к делу:

— Не желаешь прокатиться? Сегодня молодая группа проходит стажировку по огневой подготовке и прохождению полосы препятствий. Есть возможность как следует попотеть. Ты, наверное, все бока себе отлежал, пока хворал.

Я сразу же согласился.

Проигнорировав вопли Цветаева, который временно поселился в моем домике на втором этаже, накинул на себя рубашку и запрыгнул на переднее сиденье. Стэн, хладнокровно перенеся вопли доктора и махание у себя перед носом кулаками, отодвинул его в сторонку, запрыгнул следом за мной и включил зажигание. С визгом покрышек машина рванула с места, оставив позади себя облако гари.

Когда мы поднялись на верхние ярусы города, Стэн надел шлемофон и, потянув штурвал управления на себя, поднял машину в воздух. Лавируя между встречными аэрокарами, мы полетели в сторону далеких гор.

В полете прошло часа два, приближался полдень. Мы влетели в дождевую тучу, помывшую аэрокар намного лучше, чем в автомойке.

Поле было квадратным, каждая сторона протянулась на десять километров. На нем скупо раскидали продолговатые корпуса зданий и несколько крупных павильонов. Конечно, не Эпилон, но и эти препятствия были весьма оригинальными. Оснащенные брусьями и перекладинами, плантациями колючей проволоки и ямами с водой и грязью. Испытательные полосы не могли никого убить, но при неудачном раскладе могли здорово покалечить. Еще здесь не было «чертова дома» — атрибута любого полигона «Альфы». Там, в лабиринте темных комнат и коридоров, боец оттачивал мастерство выживания.

— Справишься? — спросил Стэнли, резко заходя на стоянку каров, заполненную сверкающими на солнце каплевидными машинами.

Прошедший дождь приятно освежил атмосферу, избавив на время от смога.

— Постараюсь, — с улыбкой ответил я, предвкушая небольшую разминку. — Пошли?

— Подожди, нам не сюда. Тебе нужно переодеться, и подальше от других. Ты будешь нашим анонимным участником. Свое лицо светить непозволительная роскошь, так что изволь надеть маску.

Оставив для меня в раздевалке темно-синюю сумку, Стэн вышел. Я влез в немного узковатый синтетический комбинезон с целой системой молний и ремешков, принялся подгонять его под свою фигуру. Застегнул на талии широкий пояс с многочисленными карманами и взялся за небольшой шлем с обычным бронестеклом. Там лежала черная маска, закрывающая лицо и оставляющая открытыми лишь глаза. Натянув ее на голову под шлемом, я отцепил пластиковые очки и надел на глаза. Перчатки, точно влитые, обхватили кисти и запястья. Высокие ботинки на толстой подошве и небольшой ранец с веревками и стальными кошками закончили экипировку.

Стэн повел меня на полигон, где готовились к прохождению полос сразу несколько десятков групп курсантов, одетых так же, как и я. Перешучиваясь, они скрывали нервную дрожь за видимой бравадой, пытаясь таким образом выглядеть уверенными в себе. Стараясь привыкнуть к экипировке и разогревая мышцы, я внимательно поглядывал на своих конкурентов. Все как один рослые парни, с мощными руками и крепкими ногами. Их лица выражали угрюмую решительность, так что я даже на секунду заколебался, но потом одернул себя. Без должной концентрации и нужного настроя можно легко облажаться, а я этого не желал.