Вся Урсула Ле Гуин в одном томе - Урсула К. Ле Гуин

больны либо раком, либо севаи, то есть были не только неизлечимы, но и даже самое малое облегчение дать им было очень сложно. Как-то раз под его опекой оказались сразу трое таких людей, и он постоянно посещал их всех, пел для них целительные песни и заботился о них как мог. И вот однажды кто-то из его завистников злобно сказал: «Этот тип из Чумо кружит возле умирающих, как канюк какой-то!» Он услышал это и страшно смутился. Он ни за что не хотел сказать мне, в чем дело, но я видела, что с ним что-то не так, и расспросила одну Целительницу, по имени Смеющаяся, и она мне рассказала. Я невероятно рассердилась, мне было очень за него обидно, однако ему я себя не выдала, рассмеялась и пошутила:

— Все мне в мужья почему-то кондоры да канюки попадаются!

Я назвала его мужем. Он прекрасно слышал это, но не сказал мне ни слова.

Он просто замечательно ладил с Экверкве, да и Зяблик чувствовала себя в его обществе совсем неплохо. Порой вечерами он пел тихонько, почти неслышно, какую-нибудь из длинных целительных песен, и, когда моя мать слушала его, лицо ее становилось нежным, задумчивым и спокойным. И хотя из-за своей хромоты Ольха никогда не ходил с отарами на Гору Овцы, он все-таки оставался уроженцем Чумо, и овцы ему доверяли, а та коза, которую я когда-то израненной нашла на склоне Горы Синшан, всегда мчалась к нему со всех ног, стоило ей его увидеть. Поскольку и он, и коза оба хромали, зрелище было забавное, особенно когда они, подпрыгивая, шли степенно впереди, а все козы Синшана тащились за ними следом.

Когда умер Девять Целых, я стала исполнительницей Круга Оленя в нашей хейимас, а за этим последовали и другие обязанности. Я чувствовала себя уже совсем уверенно, и порой мне даже хотелось, как то делала моя мать, провести лето в одиночестве где-нибудь высоко в горах, подальше от людей. Но я этого не делала, хотя всегда поднималась в Дом Койота сразу после Летних танцев или перед Танцем Травы.

Иногда кто-нибудь из жителей Чумо проходил через наш город, и эти люди всегда останавливались у Ольхи в нашем доме. Один из них оказался его «должником», которому он в возрасте шести лет удалил воспаленный аппендикс, и теперь Ольха был, несомненно, ответствен за сохранение этой жизни. Тот мальчик стал уже почти взрослым, и его мать чуть не каждое лето приходила с ним вместе навестить спасителя своего сына. И всегда говорила Ольхе:

— Когда же ты назад-то вернешься? Такой-то и такой-то очень в тебе нуждаются, а такой-то все просил меня узнать, когда ты собираешься назад, в Чумо?

Все это были те люди, которых Ольха когда-то лечил. Он очень любил своего побочного сына, которого прозвал Вырезанная Кишка, умного веселого мальчика, но мать его вызывала у Ольхи неприязнь, пробуждая чувство стыда и неловкости. Я прекрасно видела, что после встреч с ними он начинал думать о своей прежней жизни. И вот однажды, когда они, в очередной раз погостив у нас, ушли, он сказал мне:

— По-моему, я должен вернуться в Чумо.

Я тоже времени даром не теряла, и ответ ему был у меня готов:

— Ольха, те люди, которых ты когда-то лечил в Чумо, теперь сами заботятся друг о друге. А здесь сейчас есть люди, которым ты действительно очень нужен. Как, например, без тебя умрет тот старик из Северо-Западного дома? И долго ли проживет без твоей помощи одна хорошо знакомая тебе женщина из дома Высокое Крыльцо?

И он остался в Синшане, и люди из Дома Синей Глины в том же году спели для нас Свадебную Песню на вторую ночь Танца Вселенной. А потом Ольха вступил в Общество Черного Кирпича и стал учиться их мастерству. Дважды он даже ездил в Вакваху. Когда заболела моя мать, он очень о ней заботился, а когда ей пришла пора умирать, он прошел с ней вместе по Пути На Запад столько, сколько было допустимо. Я тоже пошла с ними вместе, следуя за Ольхой словно та хромая коза, а потом моя мать пошла дальше одна, а мы с ним вместе вернулись домой. В наш дом.

Вот и вся история моей жизни. Здесь, пожалуй, можно поставить точку. Все, что я могла принести в Долину извне, я принесла; все, что я сумела вспомнить, записала; ну а все остальное было мной прожито и еще будет пережито снова. Я прожила здесь, в этом доме, пока не стала Говорящим Камнем, а мой муж — Камнем Слушающим, а перепелочка — Сияющей; и здесь, в этом доме, Желудь и Луна сделали меня бабушкой, которая сидит теперь за ткацким станком.

Послания, отправленные через сеть Обмена Информацией относительно Великого Кондора

Большая часть информации, поступавшей на Пункт Обмена Информацией в Ваквахе, оставалась в памяти компьютера в течение двадцати четырех часов, а потом автоматически стиралась, ибо обладала, как правило, сиюминутной значимостью — то были сообщения от партнеров по торговле и обмену, информация о графике движения поездов, объявления о различных празднествах, на которые приглашались жители других районов и стран, сводки погоды, предупреждения о возможных наводнениях, пожарах, землетрясениях, извержениях вулканов или об отдаленных природных явлениях, которые могли оказать влияние на местные условия. Иногда в этот перечень попадали и сообщения о деятельности людей, особенно если она затрагивала интересы жителей более чем одного региона; тогда включался принтер и данная информация печаталась для дальнейшего распространения и, возможно, для дальнейшего хранения в архивах.

Приведенные ниже документы носят как раз такой характер. Они хранились в архиве Общества Земляничного Дерева в Ваквахе. (Разумеется, вся подобная информация, как и все прочие данные, поступавшие в компьютерную сеть от людей или из Столицы Разума, хранилась в главном Банке Памяти, однако извлечь ее оттуда было довольно сложно.)

Документ 1

Информация относительно народа Кондора; собрана и передана Шор’ки Ти’ из народа Реквит, проживающего на Долгом Лугу, Окруженном Ивами

Собирающийся ежегодно совет земледельцев Реквита решил, что необходимо отправить послание во все Пункты Обмена Информацией, находящиеся к западу от Гор Света, а также вдоль всех рек, впадающих во Внутреннее Море и в Океан к югу от устья реки Ссу Нноо. Подготовить послание было поручено мне, поскольку я предложил эту идею первым. Народ Реквит считает исключительно важным пресечь деятельность народа Кондора, который стал в наши дни главным рассадником