Охота на Крысолова (СИ) - Фламм Феникс

Вот эту всю тактику немцев, все их военные азы и приемы, я хорошо знал, но у меня как командира совершенно уже не оставалось времени что-то объяснять и чему-то учить своих бойцов, поэтому над моими приказами, в том числе о тщательной маскировке нашей основной обороны и создании ложной позиции, мои бойцы в лучшем случае посмеивались, в худшем, крутили пальцем у виска. Осталось теперь только проверить все мои знания на практике.

Как я и предполагал, немцы не заставили себя долго ждать. Вскоре послышался гул танков и примерно за полтора километра от нашей переправы они остановились. Фрицы ожидали видимо возвращения разведки на мотоциклах, уехавшей вперед, однако их ждал первый облом — их разведка исчезла. Мои бойцы с напряжением в глазах всматривались в темноту, ожидая начала немецкого наступления. Но обычному человеку в темноте, тем более на таком расстоянии разглядеть что-либо было не возможно. Однако моя система добросовестно сообщала о 5 легких танках Pz.35(t) и 1 командно-штабных бронемашине Pz. Bef., она даже подсвечивала зеленым их силуэты и уязвимые части.

Я сразу подумал, что неплохо было бы, чтобы в командной машине сидел майор, которого так хотел от меня Собольков. Было бы очень здорово сразу сдать фрица и дальше продолжить свою операцию не отвлекаясь уже на поиски и взятие языка не понятно где. Отдавая приказ своим пушкарям стрелять только по моей команде, я прекрасно понимал, что ночью немцы на танках к мосту не сунутся это было бы верхом самоубийства, для этого как раз и используются легкие подразделения, в том числе и мотоциклисты. Однако сейчас, оторвавшись от пехоты и в отсутствии их моторазведки немцам приходилось занять выжидательную позицию. Часа через три, когда мои бойцы уже заскучали, послышался звук приближающейся техники и к танкам подъехали грузовики с пехотой. Самих немецких пехотинцев я пока не видел, но по количеству доставивших их грузовиков, прикинул, что их набирается примерно рота. Вскоре пехотинцы осторожно показались из-за леса и я понял, что оказался прав. В темноте немцы смогли рассмотреть и оценить позиции нашей свалки, где скрывались сейчас мои разведчики-автоматчики. Немецкие командиры, выбрав правильное, по их мнению направление атаки, дали команду вперед.

После первого облома с разведкой, фрицы делали вторую ошибку: они атаковали без артподготовки и прикрытия с воздуха. Однако вскоре до меня стал доходить их план, они видимо просто хотели пока прощупать нашу оборону, полагаясь на темноту и незначительные потери в случае наших ответных действий.

Как только немецкие цепи приблизились на расстояние 800 метров, я достал ракетницу и дал белую осветительную ракету. Мои автоматчики по заранее отданному приказу открыли после этого по врагу шквальный огонь, выдавая свое месторасположение и совершенно не нанося урон противнику. Попадать по фрицам из ППШ в темноте на таком расстоянии можно лишь случайно. Однако я был исключением из правил. Заняв позицию немного в стороне от свалки, я приготовил свою винтовку и, поставив ее на основной одиночный режим, стал производить стрельбу, воспользовавшись функцией ночного видения системы, быстро опустошая магазин. У меня было 2 запасные обоймы и я за пару минут расстрелял по врагу 45 патронов. В этот раз я целился исключительно в ноги: в результате четыре десятка фрицев корчились сейчас от боли на земле, матеря русских и требуя оказать медицинскую помощь. Такой способ выведения из строя немецких солдат имел в данный момент гораздо больший эффект, чем просто их уничтожение. Каждый из раненых мной фрицев будет теперь утверждать, что их встретил просто адский огонь русских из автоматического и пулеметного оружия, а вот снайперов никаких не было. Убитые мной ранее мотоциклисты были тщательно спрятаны и не смогли бы никому сообщить обратное. Командир немецкой роты, которого я также специально пощадил, принял в этой ситуации совершенно правильное решение, он дал сигнал к отступлению. Его доклад теперь будет выглядеть таким образом: большое количество русских, засевших на хорошо укрепленных позициях, ведут просто шквальный огонь из пулеметов, винтовок и автоматов, и только по счастливой случайности у него нет убитых, однако четвертая часть роты получила ранения.

Скоротечный бой закончился едва начавшись. Я понимал, что утром немцы по полной отыграются по нашей свалке. Поэтому отвел своих автоматчиков на их прежние основные замаскированные позиции и дал команду к отбою. Моральный дух моих бойцов и вера в меня как командира значительно окрепли. Первое немецкое наступление на вверенном мне участке наша рота отбила не потеряв ни одного бойца.

Глава 8

Как я и предполагал, встретив на моем участке серьезное сопротивление, немцы больше не стали испытывать здесь удачу и отправились на поиски брода. По крайней мере вражеские танки двинулись вдоль западного берега реки в сторону расположений капитана Ларина, за которого я был пока полностью спокоен: там у наших была очень выгодная позиция, до батальона курсантов и призывников с пушками, минометами и пулеметами.

По всему выходило, что следующих «гостей» нужно было ждать только утром, поэтому я отправился спать на восточный берег, приказав Андрею почистить и зарядить мою винтовку, а часовым будить меня при любой опасности.

Примерно около 8 часов утра, я проснулся от звуков близких взрывов. Выскочив из палатки, я поспешил вернуться на западные позиции. Немецкие снаряды дальнобойных орудий основательно перепахивали нашу свалку. Мои бойцы из своих окопов на безопасном расстоянии с интересом следили за вражеским артобстрелом, комментируя особо точные попадания. Немецкие наводчики видимо ставили целью прежде всего вывести из строя артиллерию, поэтому остовы наших и так поломанных орудий вскоре взлетели на воздух и перестали выполнять какую-либо функцию. Мои бойцы теперь понимали ценность ложной позиции, на создание которой они потратили столько времени. Как оказалось, моя рота уже позавтракала и веселые лица солдат говорили об их хорошем боевом настрое.

Вдалеке на всем нашем западном берегу, то слева, то справа слышались выстрелы и разрывы, в воздухе кружилась немецкая авиация. Атакующая волна танковых колонн группы армий «Центр» подкатилась к Березине. Я приказал Чопорцу организовать завтрак и чай и спокойно уселся под звуки артобстрела за импровизированный стол из ящиков, даже заботливо накрытый Андреем трофейной скатертью, обнаруженной у мотоциклистов. Я где-то читал, что перед боем командир должен всем своим видом показывать солдатам свое спокойствие. Тот же Наполеон демонстративно ложился спать часто в разгар какого-либо сражения.

Из обрывков разговоров курсантов в окопах, я понял, ночью мой адъютант рассказал всем свою версию вчерашнего боя, по его словам выходило, что я перестрелял практически всю роту фрицев. Чопорец, видимо, это сделал, чтобы поднять мой авторитет и порадовать бойцов. Поэтому сейчас, когда я спокойно сел пить чай во время обстрела, бойцы не видели в этом ничего удивительного. В их глазах я был уже не просто бойцом особого назначения, а главным секретным оружием Красной Армии. Для полноты картины мне не хватало только утренних газет, поэтому мне в голову пришла хорошая идея. Я приказал позвать ротного политрука Сергея Сенцова, с которым мы успели вчера перекинуться всего парой слов, и изложил ему, что неплохо было бы разжиться прессой, а также провести вечером собрание бойцов, рассказав им историю этого славного места и про нашу победу 1812 года. Сенцов с восторгом поддержал мое предложение, сказав также, что совместит это мероприятие с собранием комсомольского актива роты, а также выпустит стенгазету.

В это время в небе раздался гул приближающихся немецких самолётов.

— Воздух! — крикнул Дуболомов, и бойцы поспешили надеть каски и укрыться в окопах. Вчера я предупредил, что фрицы обязательно будут нас бомбить, а при отсутствии средств ПВО это может быть очень опасно.

Над лесом появилась тройка немецких Юнкерс Ju-87, прозванных «лаптежнтками» за большие неубираемые во время полета шасси. Его вообще было трудно спутать с каким-то другим самолетом. Этот одномоторный двухместный пикирующий бомбардировщик и штурмовик Второй мировой войны выделялся также крылом типа «перевёрнутая чайка». С характерным пугающим рёвом сирены, которая, кроме устрашения, позволяла лётчику определять на слух скорость пикирования, немецкие «штуки» устремились на наши позиции. Я понял, что мой план сработал: немцы были уверены в силе наших позиций и намеревались окончательно сравнять их с землей. Зениток у нас не было, поэтому враг мог действовать безнаказанно. Своими очертаниями самолеты напоминали хищных птиц, в их угловатых контурах просматривалось что-то дьявольское — радиаторы пикировщиков напоминали широко разинутые пасти, а стойки шасси с объемными обтекателями выглядели как выпущенные когти. Все это должно было произвести огромный психологический эффект на тех, на кого пикирующие бомбардировщики с неумолимой точностью сбрасывали свои бомбы. В данную минуту я очень рассчитывал на их хваленую точность, так как от свалки наши позиции были всего в двухстах метрах.